Читаем Последний польский король. Коронация Николая I в Варшаве в 1829 г. и память о русско-польских войнах XVII – начала XIX в. полностью

Представители Царства Польского! Я не могу должным образом изъявить поздравления по поводу результатов, кои дает ваше третье заседание. Вы совещались спокойно и благоразумно, удовлетворили ожидания своего отечества и оправдали мое доверие. Церковь получила от вас разумное и законное почтение. Ее права приобрели основания и формы, сохранение которых требовал общественный интерес, и книга первая вашего гражданского кодекса заложила основы законодательства, соответствующего состоянию, нуждам и нравам общества, в котором оно должно править. Ваши будущие собрания завершат эту важную работу.

Опыт показал несовершенство законов о залогах, а также многих частей вашего уголовного кодекса. Вы уничтожили их. Ваши длительные несчастья обременили долгами землевладельцев. Истинная опора государства, они попросили о необходимом облегчении. Вы осознали важность прийти им на помощь. Препятствия, кои могли бы помешать разработке закона о территориальных объединениях, будут рассмотрены; и под защитой закона, действенной заботы, коя направит его исполнение, особой поддержки, которую правительство гарантировало в случаях, когда благодеяния закона сами по себе еще недостаточны, мне хочется верить, вы увидите, как будут стерты последние следы ваших несчастий.

Я постарался принять все предложенные вами изменения. Вы, со своей стороны, поддержали все проекты законов, кои я вынес на обсуждение. Этот обмен пожеланиями и познаниями, взаимное согласие – единственные средства укрепления используемых вами учреждений и, вместе с тем, истинная цель и важнейшее преимущество. Дабы укрепить сей счастливый союз, дабы поддерживать связи, плодом которых он является, в период до следующего Сейма составлением проектов законов продолжит заниматься собранный из числа депутатов комитет.

Вы представили мне различные прошения. Я внимательным образом их рассмотрю и поясню вам мотивы своих решений по этим вопросам. Они будут удовлетворены насколько позволят обстоятельства.

Представители Царства Польского! Я покидаю вас с сожалением и вместе с тем удовлетворенным вашим сотрудничеством на пути к счастью согласно вашим интересам и моим желаниям. Разделите со мной это чувство, распространите его среди ваших соотечественников и поверьте, что я буду признателен за то доверие, свидетельства которого я увидел на настоящем собрании. Оно не исчезнет. Я сохраняю глубокое впечатление, кое всегда будет соединено с желанием доказать вам, сколь чистосердечна признательность, которую я к вам испытываю и сколь ваш образ действий влияет на ваше будущее.

7. Речь, произнесенная императором Николаем I при открытии сейма царства польского 16 (28) мая 1830 г.[1791]

Представители Царства Польского!

Пять лет протекло со времени последнего собрания вашего. Причины, не зависевшие от моей воли, препятствовали мне созвать вас ранее нынешнего срока; но, к счастию, причины сии миновались, и я с истинным удовольствием вижу себя ныне в первый раз между представителями нации.

В течение всего времени, Промыслу Всевышняго угодно было воззвать к себе Восстановителя вашего отечества. Вы все чувствовали, с глубочайшею горестью, великость сей потери. Сенат, толкователь чувствований ваших, изъявил мне желание воздвигнуть на вечные времена памятник и благороднейшим добродетелям Государя, и душевной признательности народа; предложение воздвигнуть оный будет вам представлено.

Всевышний благословил оружие наше в двух войнах, веденных Империею. Тягости сиих войн не обременили Польши, но она участвует в приобретенных нами успехах, разделяя и славу и выгоды России, с которой соединена отныне нераздельно. Польская армия не принимала деятельного участия в войне. Доверенностью моей дано ей было место не менее важное: она составляла передовое войско армии, коей поручено охранять безопасность Империи.

Мой Министр Внутренних дел представит вам изображение нынешняго состояния Царства. Равномерно будет вам сообщено Донесение, представленное Мне Государственным Советом о действиях внутреннего управления. Надеюсь, что вам приятно будет видеть значительные успехи, приобретенные в различных отношениях.

Благодетельные последствия закона о Кредитном Земском Обществе превзошли мои ожидания: оным положено твердое основание всем промышленным улучшениям общественного и частного достояния.

Беспрерывно возрастающие успехи промышленности, расширение внешней вашей торговли, умножение мены произведений ваших с Россией – все сии существующие уже выгоды ручаются вам в постепенном усугублении вашего благосостояния.

Надлежало окончить разные расчеты. Расчет с Саксониею кончен. Расчеты с Россией значительно продвинулись вперед. Вскоре приступим к ликвидации с Францией. По приведении таким образом национального долга в определенную известность, можно будет новым финансовым законом установить доходы и расходы государственные.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука
«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии