Читаем ПСС. Том 55. Дневники и записные книжки, 1904-1906 гг. полностью

Здоровье лучше, ѣздилъ верхомъ. Плохо поправлялъ «О войнѣ». Читалъ М[aine] de B[iran]. Записать все не удосужусь. Къ письму Наживину надо бы прибавить: Дѣло христіанина не судить, а любить.

22 М. 1904. Я. П.

Нынче ночью думалъ:

96 1) Сознаніе въ себѣ божеств[еннаго] начала возможно только при дѣятельности или воздержаніи отъ чего либо. Пробовалъ, ничего не дѣлая, вызывать въ себѣ это сознаніе, и ничего не выходило; когда же хотѣлъ что либо сдѣлать или подумать не то, то это сознаніе тотчасъ же помогало. Точно также помогаетъ и для того, чтобы сдѣлать то, что считаешь должнымъ, и медлишь или устраняешься.

2) Не совсѣмъ ясно думалъ о томъ, [что]97 явленія жизни распредѣляются по времени: прошедшаго, настоящаго, будущаго только п[отому], ч[то] я, ограниченное существо, не въ силахъ обнять въ одно и тоже время прошедш[ее], настоящ[ее], будущ[ее]. Точно также человѣкъ не въ силахъ совмѣстить сознаніе тѣла, души и Бога; а они совмѣщаются въ его жизни и живутъ одновременно въ немъ.

98 Теперь утро.

29 Март. 1904. Я. П.

Утро. Все поправлялъ О войнѣ. Нынче поправилъ Бож[еское] и Чел[овѣческое]. Здоровье слабо. Такъ, какъ должно быть — разрушаются предѣлы. Записать надо:

99 Все это время часто, почти постоянно сознавалъ въ себѣ Вѣчное, и хорошо.100 Разъ очень забылъ: спорилъ съ Сережей сыномъ.

1) Вопросъ о свободѣ, кот[орый] такъ многообразно и путанно рѣшается, весь только въ томъ, что онъ рѣшается положительно, тогда какъ онъ долженъ рѣшаться отрицательно. Свобода людей можетъ б[ыть] достигнута только тогда, когда люди перестанутъ, употребляя другъ противъ друга насиліе, оправдывать его.

2) Мы забываемъ, что мы всегда, всякую минуту находимся на порогѣ смерти, т. е. такого измѣненія нашей жизни, подобнаго к[оторому] мы никогда не испытывали и к[отораго] мы себѣ представить не можемъ.

3) Въ моментъ пробужденія складывается въ формѣ времени послѣдовательное сновидѣніе. Не есть ли наша жизнь вся — моментъ пробужденія, въ к[оторый] складываются ея событія въ послѣдовательной временной формѣ?

4) Живо представилъ себѣ тотъ внутренній міръ тайный, одному владѣльцу его извѣстный, какой есть во мнѣ, во всѣхъ людяхъ, въ Машенькѣ сестрѣ, Сонѣ, старикѣ раскольникѣ и др.

5) Если есть безсмертіе, то оно только въ безличности. Истинное Я есть божественная безсмертная101 сущность, к[оторая] смотритъ въ міръ черезъ ограниченные моей личностью предѣлы. И потому никакъ не могутъ остаться предѣлы, а только то, что находится въ нихъ: Божеств[енная] сущность души. Умирая, эта сущность уходитъ изъ личности и102 остается чѣмъ была и есть.103 Божеское начало опять проявится въ личности, но это104 не будетъ ужъ та личность. Какая? Гдѣ? Какъ? Это дѣло Божіе.

6) Какъ радостно и благотворно помнить, что въ тебѣ Богъ!

7) Жизнь есть благо все большаго и большаго сознанія: сначала матерьяльной отдѣльности, потомъ душевной отдѣльности, потомъ божествен[наго] начала въ предѣлахъ.

(Усталъ. Отложу записать это очень важное до другаго времени.)

(Нынче 29 Map[тa] 1904 Я. П.

105 Продолжаю:)

Для Бога все, что было и будетъ, все это есть, все сливается въ Его жизни, какъ въ моей жизни сливается въ одно все мое прошедшее, настоящее и (сливается наступая) будущее. Наше стремленіе и благо въ томъ, чтобы все больше и больше сознавать божеское. Для Бога это не нужно. Это нужно только для насъ, давая намъ благо. Для Бога нетолько прошедшее и будущее человѣка, но прошедшее, настоящее, будущее жизни всего міра слито въ одно. Какъ я ребенокъ, юноша, мужъ, старикъ — одно, такъ для Бога жизнь Ассиріянъ, Грековъ, Фра[нцузовъ], Японцевъ и всего, что будетъ и что было въ этомъ мірѣ и во всѣхъ мірахъ, сливается въ одно.

8) Старость, разрушеніе организма есть радостное расширеніе предѣловъ сознанія. Смерть есть совершенное расторженіе ихъ и сліяніе капли съ океаномъ, мож[етъ] б[ыть] только, чтобы опять выдѣлиться каплей. (Эти разсужденія граничатъ съ помѣшательствомъ.)

9) Какъ радостно въ106 дѣтствѣ и юности усиленіе сознанія (тѣлеснаго), такъ радостно въ возмужалости107 усиленіе сознанія духовнаго, такъ108 въ старости (что я только что испыталъ) радостно сознаніе уже не отдѣльнаго духовного существа, а сознаніе своей причастности къ вѣчному, безконечному.109 — Всегда радость. Если же сейчасъ, въ старости, мнѣ кажется, что радость моего тѣлеснаго юношескаго сознанія была больше, чѣмъ та радость, к[оторую] я испытываю теперь отъ сознанія своей причастности Богу, то это отъ того, что то украшено прелестью воспоминанія. Но даже и при этомъ та радость, к[оторую] я испытываю теперь отъ сознанія своей божественности, больше, даже сильнѣе той.

10)110 Теперь послѣднее — о гипнозѣ. Мнѣ хочется написать111 статью о гпипнозѣ. О112 пользѣ, необходимости и о вредѣ и злоупотребленіи имъ, о томъ, какъ бороться противъ него. Думая же о причинѣ его, я пришелъ къ слѣдующему:

Перейти на страницу:

Все книги серии Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений в 90 томах

Похожие книги

Савва Морозов
Савва Морозов

Имя Саввы Тимофеевича Морозова — символ загадочности русской души. Что может быть непонятнее для иностранца, чем расчетливый коммерсант, оказывающий бескорыстную помощь частному театру? Или богатейший капиталист, который поддерживает революционное движение, тем самым подписывая себе и своему сословию смертный приговор, срок исполнения которого заранее не известен? Самый загадочный эпизод в биографии Морозова — его безвременная кончина в возрасте 43 лет — еще долго будет привлекать внимание любителей исторических тайн. Сегодня фигура известнейшего купца-мецената окружена непроницаемым ореолом таинственности. Этот ореол искажает реальный образ Саввы Морозова. Историк А. И. Федорец вдумчиво анализирует общественно-политические и эстетические взгляды Саввы Морозова, пытается понять мотивы его деятельности, причины и следствия отдельных поступков. А в конечном итоге — найти тончайшую грань между реальностью и вымыслом. Книга «Савва Морозов» — это портрет купца на фоне эпохи. Портрет, максимально очищенный от случайных и намеренных искажений. А значит — отражающий реальный облик одного из наиболее известных русских коммерсантов.

Анна Ильинична Федорец , Максим Горький

Биографии и Мемуары / История / Русская классическая проза / Образование и наука / Документальное
Дыхание грозы
Дыхание грозы

Иван Павлович Мележ — талантливый белорусский писатель Его книги, в частности роман "Минское направление", неоднократно издавались на русском языке. Писатель ярко отобразил в них подвиги советских людей в годы Великой Отечественной войны и трудовые послевоенные будни.Романы "Люди на болоте" и "Дыхание грозы" посвящены людям белорусской деревни 20 — 30-х годов. Это было время подготовки "великого перелома" решительного перехода трудового крестьянства к строительству новых, социалистических форм жизни Повествуя о судьбах жителей глухой полесской деревни Курени, писатель с большой реалистической силой рисует картины крестьянского труда, острую социальную борьбу того времени.Иван Мележ — художник слова, превосходно знающий жизнь и быт своего народа. Психологически тонко, поэтично, взволнованно, словно заново переживая и осмысливая недавнее прошлое, автор сумел на фоне больших исторических событий передать сложность человеческих отношений, напряженность духовной жизни героев.

Иван Павлович Мележ

Проза / Русская классическая проза / Советская классическая проза
Темные силы
Темные силы

Писатель-народник Павел Владимирович Засодимский родился в небогатой дворянской семье. Поставленный обстоятельствами лицом к лицу с жизнью деревенской и городской бедноты, Засодимский проникся горячей любовью к тем — по его выражению — «угрюмым людям, живущим впрохолодь и впроголодь, для которых жизнь на белом свете представляется не веселее вечной каторги». В повести «Темные силы» Засодимский изображает серые будни провинциального мастерового люда, задавленного жестокой эксплуатацией и повседневной нуждой. В другой повести — «Грешница» — нарисован образ крестьянской девушки, трагически погибающей в столице среди отверженного населения «петербургских углов» — нищих, проституток, бродяг, мастеровых. Простые люди и их страдания — таково содержание рассказов и повестей Засодимского. Определяя свое отношение к действительности, он писал: «Все человечество разделилось для меня на две неравные группы: с одной стороны — мильоны голодных, оборванных, несчастных бедняков, с другой — незначительная, но блестящая кучка богатых, самодовольных, счастливых… Все мои симпатии я отдал первым, все враждебные чувства вторым». Этими гуманными принципами проникнуто все творчество писателя.

Елена Валентиновна Топильская , Михаил Николаевич Волконский , Павел Владимирович Засодимский , Хайдарали Мирзоевич Усманов

Проза / Историческая проза / Русская классическая проза / Попаданцы