Читаем ПСС. Том 55. Дневники и записные книжки, 1904-1906 гг. полностью

1) Меня смущала мысль о томъ, что безъ времени я не могу себѣ представить ничего. Когда я говорю, что все, что я вижу во времени, въ послѣдовательности, уже есть, я какъ будто говорю, что все, что будетъ, уже есть, но я только не могу этого видѣть. Но такое представленіе есть представленіе все-таки во времени. Понимать же существованіе внѣ времени нужно такъ, какъ я понимаю себя въ томъ, что я называю воспоминаніемъ: я понимаю себя и 5 лѣтъ, и 10 лѣтъ, и 15, и 20, и 21, и всѣхъ временъ въ одномъ. Я — все, что, мнѣ казалось, б[ыло] во времени, и, когда умру, буду все то, что я быль во всей моей жизни. Я соединю все своей жизнью. Жизнь моя исключаетъ время. Но мало того, что я — весь я во все время моей жизни, я — то, что быль мой отецъ, дѣдъ, бабка, всѣ люди: я все это ношу въ себѣ, я — даже все, что буду послѣ моей смерти. Я не то что буду — (время), а отъ меня скрыто все, я не могу обнять все, и отъ этого мнѣ кажется, что я во времени. Такъ что ясно, что понятіе времени вытекаетъ изъ ограниченія, отдѣленности. Я — все, но сознаю только часть, и отъ того во времени. Смыслъ жизни, то, что мнѣ представляется цѣлью ея (для меня), есть ничто иное, какъ сознаніе своего божественнаго начала, вѣчности, безконечности. И потому представляется, что цѣль жизни есть расширеніе. Но это не цѣль, а свойство сознанія. Сознаніе не переставая работаетъ, свѣтитъ, не можетъ перестать работать, свѣтить.58 Въ жизни же его работа проявляется стремленіемъ къ единенію со59 Всѣмъ. Все же это представляется прошедшимъ, настоящимъ, будущимъ всѣхъ существъ. И къ едине[нію] со всѣми существами прошедшаго, настоящаго, будущаго стремится человѣкъ: съ прошедшимъ — понимая жизнь прошедшую всего міра и въ особенности людей; въ настоящемъ — общаясь съ людьми; въ будущемъ — служа имъ.60 Для меня это все происходитъ во времени. Для себя я — одно цѣльное существо, составленное изъ меня, прошедшаго черезъ время; для высшаго же существа я — только61 выраженіе его ограниченнаго сознанія.

Трудно понять, но такъ.

25 Февр. 1904. Яс. Пол.

Здоровье хорошо. Все кончаю о войнѣ. Третьяго дня въ постели утромъ записалъ слѣдующее къ письму Ч[ерткову]:

1) Сознаніе на первой ступени ищетъ добра62 только себѣ, воображаемому матерьяльному существу; на второй ступени ищетъ добра только себѣ,63 воображаемому отдѣльному духовному существу; на третьей ступени оно64 есть добро себѣ и всему, съ чѣмъ оно соприкасается: оно ничего не ищетъ, оно есть, одно есть.

2) Жизнь есть ростъ сознанія. Всѣ событія жизни, какія бы они ни были, только окрашиваютъ ростъ сознанія.

3) Свобода возможна только на 3-ей ступени сознанія. Отдельное матерьяльное существо не65 можетъ быть свободно. Также не можетъ быть свободно и отдѣльное духовное существо. Свободно можетъ быть только вѣчное, безконечное существо, хотя оно проявляется и въ ограниченномъ видѣ. «Познаете истину, и истина освободитъ васъ».

4) Какъ ни желательно безсмертіе души, его нѣтъ и не можетъ быть, п[отому] ч[то] нѣтъ души, есть только сознаніе Вѣчнаго (Бога) 66 Смерть есть прекращеніе, измѣненіе того вида (формы) сознанія, к[отор]ая выражалась въ67 моемъ человѣческомъ существѣ. Прекращается сознаніе, но то, что сознавало, неизмѣнно, п[отому] ч[то] внѣ времени и пространства. Тутъ-то и нужна вѣра въ Бога. Я вѣрю, что я нетолько въ Богѣ, но я — проявленіе Бога и потому не погибну.68

5) На первой и второй ступени я,69 настоящее я (божественное)70 принимаетъ свои предѣлы за самаго себя. Только на 3-ей ступени оно сознаетъ себя тѣмъ, что есть.

6) Когда люди нетолько на71 второй, и на первой ступени ожидаютъ безсмертія, они правы по существу; неправы только въ томъ, что они ожидаютъ безсмертія своей воображаемой личности, к[оторая] есть только предѣлы, въ к[отор]ыхъ выражается сознаніе.

————————————————————————————————————

Нынче поправилъ Н[иколая] П[авловича] въ Х[аджи] М[уратѣ] и бросилъ. Если будетъ время, то напишу отдѣльно о Николаѣ. —

27 Февр. 1904. Я. П.

Ѣду нынче въ Пирогово. Написалъ пропасть писемъ. Вчера поправлялъ О войнѣ. — Записать:

1) Разница моего перваго пониманія и теперешняго, и великая разница, въ томъ, что72 духовное существо, Богъ, не можетъ быть ограничено, не можетъ73 быть частью; сознаніе же этого духовнаго существа можетъ быть ограничено.

2) Ich fühle mich.74 Кто этотъ я и кто тотъ себя, к[отораго] онъ чувствуетъ? Очевидно, что истинный я — духовное существо чувствуетъ75 свое воображаемое я, свои предѣлы, какъ человѣкъ видитъ свое отраженіе, свою тѣнь.

3) То, что я называю своимъ тѣломъ, своимъ организмомъ, есть то отверстіе, черезъ к[оторое] я сознаю. Уничтожь организмъ — закрывается отверстіе.

4)76 То, что люди называють великимъ, просто, естественно, незамѣтно для того, кого называютъ великимъ.

7 Марта. Я. П. 1904.

Перейти на страницу:

Все книги серии Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений в 90 томах

Похожие книги

Савва Морозов
Савва Морозов

Имя Саввы Тимофеевича Морозова — символ загадочности русской души. Что может быть непонятнее для иностранца, чем расчетливый коммерсант, оказывающий бескорыстную помощь частному театру? Или богатейший капиталист, который поддерживает революционное движение, тем самым подписывая себе и своему сословию смертный приговор, срок исполнения которого заранее не известен? Самый загадочный эпизод в биографии Морозова — его безвременная кончина в возрасте 43 лет — еще долго будет привлекать внимание любителей исторических тайн. Сегодня фигура известнейшего купца-мецената окружена непроницаемым ореолом таинственности. Этот ореол искажает реальный образ Саввы Морозова. Историк А. И. Федорец вдумчиво анализирует общественно-политические и эстетические взгляды Саввы Морозова, пытается понять мотивы его деятельности, причины и следствия отдельных поступков. А в конечном итоге — найти тончайшую грань между реальностью и вымыслом. Книга «Савва Морозов» — это портрет купца на фоне эпохи. Портрет, максимально очищенный от случайных и намеренных искажений. А значит — отражающий реальный облик одного из наиболее известных русских коммерсантов.

Анна Ильинична Федорец , Максим Горький

Биографии и Мемуары / История / Русская классическая проза / Образование и наука / Документальное
Дыхание грозы
Дыхание грозы

Иван Павлович Мележ — талантливый белорусский писатель Его книги, в частности роман "Минское направление", неоднократно издавались на русском языке. Писатель ярко отобразил в них подвиги советских людей в годы Великой Отечественной войны и трудовые послевоенные будни.Романы "Люди на болоте" и "Дыхание грозы" посвящены людям белорусской деревни 20 — 30-х годов. Это было время подготовки "великого перелома" решительного перехода трудового крестьянства к строительству новых, социалистических форм жизни Повествуя о судьбах жителей глухой полесской деревни Курени, писатель с большой реалистической силой рисует картины крестьянского труда, острую социальную борьбу того времени.Иван Мележ — художник слова, превосходно знающий жизнь и быт своего народа. Психологически тонко, поэтично, взволнованно, словно заново переживая и осмысливая недавнее прошлое, автор сумел на фоне больших исторических событий передать сложность человеческих отношений, напряженность духовной жизни героев.

Иван Павлович Мележ

Проза / Русская классическая проза / Советская классическая проза
Темные силы
Темные силы

Писатель-народник Павел Владимирович Засодимский родился в небогатой дворянской семье. Поставленный обстоятельствами лицом к лицу с жизнью деревенской и городской бедноты, Засодимский проникся горячей любовью к тем — по его выражению — «угрюмым людям, живущим впрохолодь и впроголодь, для которых жизнь на белом свете представляется не веселее вечной каторги». В повести «Темные силы» Засодимский изображает серые будни провинциального мастерового люда, задавленного жестокой эксплуатацией и повседневной нуждой. В другой повести — «Грешница» — нарисован образ крестьянской девушки, трагически погибающей в столице среди отверженного населения «петербургских углов» — нищих, проституток, бродяг, мастеровых. Простые люди и их страдания — таково содержание рассказов и повестей Засодимского. Определяя свое отношение к действительности, он писал: «Все человечество разделилось для меня на две неравные группы: с одной стороны — мильоны голодных, оборванных, несчастных бедняков, с другой — незначительная, но блестящая кучка богатых, самодовольных, счастливых… Все мои симпатии я отдал первым, все враждебные чувства вторым». Этими гуманными принципами проникнуто все творчество писателя.

Елена Валентиновна Топильская , Михаил Николаевич Волконский , Павел Владимирович Засодимский , Хайдарали Мирзоевич Усманов

Проза / Историческая проза / Русская классическая проза / Попаданцы