Читаем Путешествие полностью

Велико его королевское достоинство. Он имеет врачей и астрологов, о которых очень заботится и так их любит, что если узнает, будто через его королевство проезжает какой-либо врач или астролог, то приказывает задержать его. И он щедро предоставляет ему средства существования, чтобы заставить его забыть свою родину. Да сохранит Аллах мусульман по своей милости от соблазна, в который их может ввергнуть этот король!

А лет ему около тридцати. Да убережет Аллах мусульман от его притязаний и его щедрости! Одна из его удивительных черт, о которых нам сообщили, это то, что он читает и пишет по-арабски. Согласно тому, что сообщил нам о нем один из ближайших его слуг, его девиз: «Хвала Аллаху, который достоин хвалы!» А девизом его отца было: «Хвала Аллаху, благодарность за его милость!»

А что касается его рабынь и наложниц во дворце, то все они мусульманки. И вот одна из странных историй, которые мне рассказывал уже упоминавшийся слуга короля Йахиа, один из евнухов-вышивальщиков — он вышивал золотом в королевском тиразе[419]: когда во дворец попала одна христианка из франков, она скоро стала мусульманкой, ибо была обращена упомянутыми рабынями-мусульманками. Все это они держали в тайне от своего господина. Они обладали удивительной способностью совершать добрые дела!

Нам также рассказывали, что этот остров подвержен землетрясениям, наводящим ужас на этого короля-неверного. Тогда он проходит по своему дворцу, не слыша там ничего, кроме молитв Аллаху и его пророку, произносимых его женщинами и евнухами. Если кто-либо из них кажется ему удрученным, он говорит им: «Пусть каждый из вас взывает к тому, кому поклоняется, и тот пошлет вам успокоение».

Евнухи, являющиеся глазами его управления, и лица, исполняющие королевские приказы, — мусульмане. /326/ Среди них нет ни одного, который не соблюдал бы поста в [другие] месяцы, по доброй воле[420], стремясь к вознаграждению на том свете, который не делал бы подаяния, желая приблизиться к Аллаху и снискать его милость, который не освобождал бы пленников, не заботился бы об их малых детях, не соединял бы их браком, не обходился бы с ними хорошо, не совершал бы добро везде, где мог. Все это — добрые дела Аллаха всемогущего и великого, [совершаемые евнухами] в пользу мусульман этого острова, и одна из тайн божественного попечения о них.

В Мессине мы встретили одного из самых значительных и важных евнухов, по имени Абд ал-Масих. Получив подношение, он пожелал встретиться с нами и принял нас с присущим ему великодушием и добротой. Он раскрыл нам свои сокровенные тайны после того, как обвел взглядом зал, [где мы находились], и, заботясь о своей безопасности, удалил тех из своих слуг, которым он не доверял.

Затем он стал спрашивать нас о Мекке — да освятит ее Аллах! — о ее славных памятниках и о памятниках священной города Медины, а также Сирии. Мы отвечали на его вопросы, а он ожидал этого со страстным нетерпением. Он упросил нас подарить ему некоторые диковинные предметы, которые мы везли с собой из Мекки и Медины, — да освятит их Аллах! Он выразил желание, чтобы мы не были скупы по отношению к нему, насколько это возможно. Он сказал нам: «Вы имеете возможность открыто исповедовать ислам, достигая своей цели, извлекая выгоду, преуспевая, если того желает Аллах, в вашей торговле, тогда как мы должны скрывать свою веру, боясь за себя, поклоняясь Аллаху и соблюдая предписания тайно[421]. Мы под властью этого не верующего в Аллаха, и наши шеи — в петле рабства. И самая большая наша радость — испросить благословение, встретив паломников, подобных вам, присоединиться к их молитвам и насладиться подарками, которые мы получаем от них и которые происходят из этих святилищ, чтобы они послужили нам в нашей вере и пригодились для наших саванов!»

Наши сердца разрывались от сострадания к нему. Мы молили Аллаха даровать ему хороший конец. Мы подарили ему несколько вещиц, которые были при нас и которые он желал. Он щедро вознаградил и отблагодарил нас, прося сохранить тайну его братьев, других евнухов. Об их добрых делах нам рассказывали многое. Освобождая пленных, они совершали поступки, достойные вознаграждения от Аллаха, и все их слуги брали за образец их поведение.

Одно из удивительных явлений заключалось в том, что если эти евнухи находились в присутствии короля и наступало время молитвы, то они по одному выходили из зала, чтобы совершить свою молитву. А если иногда они оказывались в таком месте, где их мог настичь взгляд короля, то их скрывал [завесой] Аллах всемогущий и великий. По своим целям, действиям и советам, /327/ которые они тайно дают мусульманам, они все время находятся в состоянии священной войны. Да позволит им Аллах, по своей милости, извлечь из этого выгоду, и да дарует им прекрасное избавление!

У этого короля в упомянутом городе Мессине имеется верфь, в которой находятся бесчисленные флотилии кораблей. И столько же их у него в столице.

Перейти на страницу:

Похожие книги

История Железной империи
История Железной империи

В книге впервые публикуется русский перевод маньчжурского варианта династийной хроники «Ляо ши» — «Дайляо гуруни судури» — результат многолетней работы специальной комиссии при дворе последнего государя монгольской династии Юань Тогон-Темура. «История Великой империи Ляо» — фундаментальный источник по средневековой истории народов Дальнего Востока, Центральной и Средней Азии, который перевела и снабдила комментариями Л. В. Тюрюмина. Это более чем трехвековое (307 лет) жизнеописание четырнадцати киданьских ханов, начиная с «высочайшего» Тайцзу династии Великая Ляо и до последнего представителя поколения Елюй Даши династии Западная Ляо. Издание включает также историко-культурные очерки «Западные кидани» и «Краткий очерк истории изучения киданей» Г. Г. Пикова и В. Е. Ларичева. Не менее интересную часть тома составляют впервые публикуемые труды русских востоковедов XIX в. — М. Н. Суровцова и М. Д. Храповицкого, а также посвященные им биографический очерк Г. Г. Пикова. «О владычестве киданей в Средней Азии» М. Н. Суровцова — это первое в русском востоковедении монографическое исследование по истории киданей. «Записки о народе Ляо» М. Д. Храповицкого освещают основополагающие и дискуссионные вопросы ранней истории киданей.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Сказание о Юэ Фэе. Том 2

Роман о национальном герое Китая эпохи Сун (X–XIII вв.) Юэ Фэе. Автор произведения — Цянь Цай, живший в конце XVII — начале XVIII века, проанализировал все предшествующие сказания о полководце-патриоте и объединил их в одно повествование. Юэ Фэй родился в бедной семье, но судьба сложилась так, что благодаря своим талантам он сумел получить воинское образование и возглавить освободительную армию, а благодаря душевным качествам — благородству, верности, любви к людям — стать героем, известным и уважаемым в народе. Враги говорили о нем: «Легко отодвинуть гору, трудно отодвинуть войско Юэ Фэя». Образ полководца-освободителя навеки запечатлелся в сердцах китайского народа, став символом честности и мужества. Произведение Цянь Цая дополнило золотую серию китайского классического романа, достойно встав в один ряд с такими шедеврами как «Речные заводи», «Троецарствие», «Путешествие на Запад».

Цай Цянь , Цянь Цай

Древневосточная литература / Древние книги