Тетя Катя Давыдова была близким другом нашей семьи. Она работала с мамой в "шарашке" где варили квас. Мне случалось бывать у мамы на работе. Многое я уже забыл, но как мама ловко справлялась со своими обязанностями в котельне – помню хорошо. В маленьком цеху варили не только квас, еще изготовляли грушевый напиток "Дюшес". Я обожал его. В цеху работало несколько человек, они же разливали в цистерны квас. В конце смены каждый из работников шарашки "прихватывал" домой бидончик с квасом и несколько бутылок грушевого напитка. Мама с тетей Катей были не исключением. Начальник квасного производства Нестор Иванович Гуда, смотрел на это сквозь пальцы. Такое уж это было время. К "несунам" относились снисходительно.
Тетя Катя и ее муж Павел Иванович, судья всесоюзной категории по хоккею, были гостеприимными людьми и щедро одаривали моих родителей. Иногда и мне что-то перепадало от них. Помнится, Павел Иванович подарил мне коньки "канадки". По тем временам это был бесценный подарок. На таких коньках катались только мастера спорта. Купить "канадки" было невозможно так как их не было в продаже. Коньки были на несколько размеров больше, но это меня нисколько не смущало. Я натягивал три шерстяных носка, потуже зашнуровывал ботинки и шел на площадку играть в хоккей. Все дворовые мальчишки завидовали мне. Несмотря на тройной носок, коньки все же болтались на ноге. При резких поворотах маленькая ступня предательски вылазила из ботинка. Но разве можно было сравнить эти коньки, с тем, на чем я катался раньше. Играть в хоккей я начинал на "снегурочках" потом на "ножах", коньках, которые мне купила мама в комиссионке. Из за "ножей" меня не принимали играть, так как после разгона я не мог остановиться и врезался сугроб или в кого-нибудь из играющих, чем всех приводил в страх.
Вернувшись с кухни, папа включил свет и все вокруг осветилось в розово-желтый цвет придав всей комнате праздничный вид. Стало уютно и тепло.
– Садись за уроки, сынок, а я пока разберу подарочки от тети Кати.
Он взял хозяйственную сумку и пошел с ней на кухню. Я стал озираться по сторонам в надежде найти школьный портфель. В комнате его не было. Я вспомнил что видел его у вешалки.
Выложив все школьные принадлежности из портфеля на стол я поймал себя на мысли что эти вещи принадлежали не мне теперешнему, а какому – то другому мальчику. Рассматривая пенал я не заметил как в комнату вошел отец. В руках он держал кружку и небольшой газетный сверток.
– Это тебе подарок от Тети Кати. Дюшес с двойным сиропом!
Я отлебнул из кружки и зажмурился от удовольствия. Вкус был изумительный. Я осушил кружку залпом.
– Еще? – улыбаясь, спросил он.
Я кивнул. Вторую кружку пил не торопясь, смакуя каждый глоток.
– А вот это ты никогда не видел. – Папа развернул газету и положил на стол связку из трех зеленых бананов. – Знаешь какое название у этого заморского фрукта?
– Конечно знаю – это бананы! – с улыбкой сказал я. Отец и представить не мог, что через пятьдесят лет бананы будут продаваться на всех углах и стоить намного дешевле картошки.
– Молодец! Угадал. Это подарок от Павла Ивановича. Он привез бананы с юга. Они пока не съедобны, потому что еще зеленые. Я их сейчас заверну в мамину косынку и… положу куда нибудь в темное место. Через несколько дней бананы дозреют и мы попробуем их. – Отец посмотрел на меня. – Ладно, не буду тебя отвлекать. Давай занимайся.
16.
Я разложил учебники и тетради на столе. Справа от себя поставил чернильницу непроливайку и пенал. Взял новенький дневник синего цвета. На титульном листе было написано.
Открыв дневник, я увидел два столбца с перечислением предметов и именами и фамилиями преподавателей:
Информация была бесценной, поскольку я смутно помнил имена учителей.
Левая страница оказалась пустой – на правой заполнено только два дня.
Шестидневка! Воскресенье – выходной. Ладно, посмотрим как прошла прошлая неделя. Переворачивая страницу, я знал что ничего хорошего там не увижу. И точно – страница пестрела красным цветом, замечаниями классной …Нины Григорьевны Скивко. Так, посмотрим, что она пишет.