Читаем Рихард Штраус. Последний романтик полностью

Но на самом деле эта «бытовая опера» свободна от педантизма, хотя можно усомниться в ее вкусе. Штраус изобразил себя в опере (под именем капельмейстера Роберта Шторча, жену которого зовут Кристина) таким примерным человеком, таким нежным и добрым мужем, что даже Кристина вынуждена воскликнуть: «Ох уж это вечное добросердечие!» Центральной фигурой является Кристина, которая предстает перед нами то мегерой (в первой сцене, где она жалуется на жизнь, негодует на судьбу — зачем ей выпал жребий стать женой знаменитого человека? — и ропщет, что ее муж все время сидит дома, тогда как «нормальные» мужчины ходят на службу); то женщиной, падкой на лесть (при помощи которой сомнительный молодой человек, барон Люммер, с которым она случайно знакомится, пытается втереться к ней в доверие); то придирчивой хозяйкой дома, у которой не задерживаются слуги, потому что она вечно распекает их за нерадивость; то слезливой матерью; то фурией, готовой убить мужа за предполагаемую измену; то любящей женой, которая скрывает свою любовь; и наконец, в заключительной сцене примирения, — нежной подругой, которая падает в объятия вернувшегося капельмейстера со словами: «Какая мы счастливая пара!» Настроение у нее меняется так же часто, как у подруги Героя в «Жизни героя».

Хотя, как сказал сам Штраус, «этот безобидный кусочек жизни» не следует принимать всерьез, он все же иллюстрирует невероятную привязанность Штрауса к жене — привязанность, выходящую за рамки «счастливого брака». Он не питает относительно нее никаких иллюзий. Он смеется над ней. В первой сцене, среди множества других жалоб, она говорит, что происходит из более знатной семьи. В сцене, где Шторч играет с друзьями в скат, те весьма нелестно отзываются о Кристине (Штраус изобразил в опере некоторых своих приятелей, с которыми любил играть в карты), называя ее «ужасной, просто кошмарной женщиной».[265] Интересно, как это понравилось Паулине.

И тем не менее Штраус был рабски предан жене и, как я сказал выше, позволял ей всячески себя третировать. «Моя жена может дать материал для десяти пьес», — писал он Герману Бару. Как и Гофмансталь, только в более приземленном плане, Штраус был поглощен проблемой верности. «Ариадна», «Женщина без тени», «Египетская Елена» и «Арабелла» — во всех этих операх верность является стержневой темой. То же самое мы наблюдаем и в «Интермеццо».

Автобиографическая опера Штрауса вызывает чувство неловкости, если все время помнить о ее автобиографичности. Если посмотреть на нее с расстояния — а в этом нам может помочь время, — мы увидим, что она забавна и остроумна. И нередко захватывает нас очарованием оркестровых интерлюдий, которые разделяют короткие сцены. Эти интерлюдии похожи на небольшие симфонические поэмы. Когда Капельмейстер уходит из дома, оркестр описывает его Reisefieber (выразительное немецкое слово, означающее беспокойство, которое охватывает человека перед путешествием). Когда Кристина знакомится с Бароном, они танцуют под звуки прелестного вальса и баварского лендлера. В опере есть прекрасная пьеса «Музыкальные грезы у очага» — бурная интерлюдия, когда отчаявшийся Шторч мечется по Пратеру. Заключительная сцена приближается к лучшим образцам музыки Штрауса. Как и финал «Кавалера роз», она излучает свет, хотя и более бледный, чем в знаменитой комедии.

«Интермеццо», разумеется, — не шедевр, и ему очень далеко до «Ариадны». Но если оркестр выдерживает заданный темп — Штраус хотел, чтобы всю оперу словно бы «выстреливали из пистолета», и требовал от исполнителей «быть хорошими актерами, петь вполсилы и четко произносить каждое слово», — если на сцене поют и танцуют красивые люди, опера производит приятное впечатление, и люди, купившие билеты, уходят довольными. Так считал Рейнхардт, и даже сказал, что оперу можно ставить как драматическую пьесу. Большего комплимента от него нельзя было себе и представить!

Штраус заканчивал оперу во время своего пребывания в Буэнос-Айресе в 1923 году. Было бы, наверное, логично, если бы оперу впервые поставили в Вене, но по причине напряженных отношений с дирекцией Венской оперы Штраус опять предпочел Дрезден. Художественным руководителем здесь теперь был Фриц Буш, и это гарантировало хорошую постановку: при Буше Дрезденская опера достигла столь же высокого уровня, как и при Шухе. Премьера состоялась 4 ноября 1924 года. Буш проявил большую проницательность, отдав партию Кристины Лотте Леманн, и она сумела придать своей героине более привлекательные черты, чем это сделал автор.

Из остальных работ Штрауса венского периода заслуживает упоминания лишь одна — балет под названием «Шлагоберс». В те дни, когда о диете еще и не слыхивали, преуспевающие жители Вены не могли и представить себе послеобеденный кофе без взбитых сливок. Даже в наши дни их подают огромными порциями в кафе «Демель». Штраус сам написал сценарий балета. Музыка сильно напоминает эрзац-сливки, за исключением симпатичного ноктюрна (танец принца Кофе). Трудно себе представить, как Штраус выжал из себя эту приторно-сладкую партитуру.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие имена

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии