Читаем Рукопись психиатра полностью

Рукопись психиатра

Аня неспроста выбрала профессию психиатра. Она становится историей болезни, на которой проступают травмы детства, психическое расстройство отца и боль. Ей суждено выбрать, что наносить поверх старых чернил – страсть к науке, чувственную связь с искусством, любовь или даже смерть близких. Когда новая рукопись готова, девушка понимает себя. Эта книга написана женщиной-психиатром в попытке показать, как создание текста о себе может стать психотерапией. Она нужна тем, кто хочет открыть бесконечный внутренний ресурс.

Аня Мельникова

Саморазвитие / личностный рост / Образование и наука18+

Аня Мельникова

Рукопись психиатра



Часть 1


1. ОТВЕТА НЕ БУДЕТ


Мы с бабушкой сидели на веранде, вернее, она только называлась верандой, а на самом деле представляла собой лишь длинную лавку, сколоченную наспех и окрашенную той же густой коричнево-бордовой краской, что и весь дачный домик. Последний не показал себя ничем привлекательным и должен был быть благодарным за то, что погрузился в изобилие зелени от плодовых деревьев – яблонь и вишен, а также высоких пионов, небрежно посаженных то тут, то там бабушкой и напрочь заросших грубыми сорняками. Бабушка не была садоводом, хоть и представлялась соседкам в амплуа любительницы естественности и простой прелести нетронутой природы, на деле же, была лишена эстетического чувства восприятия мира, что упорно скрывала, но была неоднократно замечена в любви к посредственным пейзажам, классическим портретам восемнадцатого века и разговорам о том, как хороши белые легкие платья на картинах Боровиковского.


– Кожа у девушки должна быть белоснежного оттенка, – бабушка называла его сметановым, – тогда видно, что она благородного происхождения – дворянка.

Бабушка будто описывала портрет княжны Гагариной.

– Я хочу дать девочкам дворянское образование и привить вкус, – говорила она громко, прогуливаясь по лесу с соседкой-учительницей французского.


– Да у меня и самой, несомненно, есть дворянские корни. Когда Виви выдали замуж за красного офицера, так она называла свою маму, потому что она была красавицей, рослой со звонким голосом, мы навсегда потеряли связь с её родными. Я думаю, что их расстреляли.


Мы не знаем, что было на самом деле, у ее мамы были дальние родственники, с которыми бабушка много лет назад поругалась, а они переехали в другой город, и связь оборвалась. Бабушка плела узоры собственного мира, монотонно и скрупулезно, как хорошая мастерица, нанизывая бусины из воспоминаний на нить памяти, выбрасывая почерневшие или казавшиеся ей недостаточно сверкающими, а там, где образовались пустоты, она самостоятельно выдувала, будто из стекла, изящные украшения.


Мы сидели на скамейке у входа в дом и ждали приезда родителей. Бабушка боготворила своего сына, моего папу, который на тот момент, успев отучиться на физика, посвятил с десяток лет профессиональному спорту, и наконец, сумел сколотить небольшой бизнес вокруг речных теплоходных круизов. В работе папа точно имел одно серьёзное преимущество, он брал нахрапом, а вернее шёл напролом, как ледокол, когда дело касалось денег и риска. Мозг бабушки встраивал в картину папиной успешности не только упорство, но и якобы чрезвычайную скромность и деликатность, а также эрудицию и тонкую коммуникацию. На деле ничего это не наблюдалось – среди товарищей по бизнесу он слыл «Колей-психом», которого побаивались за резкий нрав и раздражительность. Как-то в порыве ярости из-за задержки расписания теплохода, когда на борту были три сотни туристов, которые через несколько часов должны были сесть на поезд в Санкт-Петербурге, он звонил диспетчеру прямо из капитанской рубки и орал, что засунет ему гранату прямо в зад, если тот сейчас же не пропустит теплоход в нужной нитке1

Бабушка восхваляла его заслуги в работе, а по поводу подобных ситуаций говорила, что он сорвался, работая для нас с мамой.


– В Библии сказано, что от плоти и крови отца родились дети. Женщина только помогает мужу в продолжение рода, несет его семя. Главнее отца никого у вас нет, – говорила бабушка во время вечерних бесед нам с сестрой, когда мы уже лежали в своих постелях.

Перед сном она приносила тонкие ломтики чёрного хлеба, намазанные маслом и пиалку с мёдом. Бабушка, считала, что нам надо согревать горло после того, как мы целый день босиком бегали по траве в саду, а мед и масло как нельзя лучше подходят для этого. Это время называлось вечерними беседами, точнее, беседовала бабушка, а мы молчали, поскольку мед и масло могли оказать нашим связкам услуги только в случае их полного отключения.


Позднее, изучая новогреческий язык, я узнала, что греки используют глагол ??????, от древнегреческого – рожать, породить, когда говорят о родительстве. Получается, что отец семейства рожает наследников наравне с женой. В древнегреческом «рожал» мужчина, однокоренное слово ????? – род, указывало на то, что он давал детям свое имя. К женщине применялся глагол ????? – дословно, приносить ребенка, ?????? – это новорожденный

младенец, дитя. Богородицу православные греки называют ??????? (дословно, выносившая Бога).


Перейти на страницу:

Похожие книги

Место
Место

В настоящем издании представлен роман Фридриха Горенштейна «Место» – произведение, величайшее по масштабу и силе таланта, но долгое время незаслуженно остававшееся без читательского внимания, как, впрочем, и другие повести и романы Горенштейна. Писатель и киносценарист («Солярис», «Раба любви»), чье творчество без преувеличения можно назвать одним из вершинных явлений в прозе ХХ века, Горенштейн эмигрировал в 1980 году из СССР, будучи автором одной-единственной публикации – рассказа «Дом с башенкой». При этом его друзья, такие как Андрей Тарковский, Андрей Кончаловский, Юрий Трифонов, Василий Аксенов, Фазиль Искандер, Лазарь Лазарев, Борис Хазанов и Бенедикт Сарнов, были убеждены в гениальности писателя, о чем упоминал, в частности, Андрей Тарковский в своем дневнике.Современного искушенного читателя не удивишь волнующими поворотами сюжета и драматичностью описываемых событий (хотя и это в романе есть), но предлагаемый Горенштейном сплав быта, идеологии и психологии, советская история в ее социальном и метафизическом аспектах, сокровенные переживания героя в сочетании с ужасами народной стихии и мудрыми размышлениями о природе человека позволяют отнести «Место» к лучшим романам русской литературы. Герой Горенштейна, молодой человек пятидесятых годов Гоша Цвибышев, во многом близок героям Достоевского – «подпольному человеку», Аркадию Долгорукому из «Подростка», Раскольникову… Мечтающий о достойной жизни, но не имеющий даже койко-места в общежитии, Цвибышев пытается самоутверждаться и бунтовать – и, кажется, после ХХ съезда и реабилитации погибшего отца такая возможность для него открывается…

Александр Геннадьевич Науменко , Леонид Александрович Машинский , Майя Петровна Никулина , Фридрих Горенштейн , Фридрих Наумович Горенштейн

Проза / Классическая проза ХX века / Самиздат, сетевая литература / Современная проза / Саморазвитие / личностный рост