В Европе принята система Neighborhood watch. Ее название можно перевести на русский как «Соседский дозор». Жильцы одного дома или домов одного района по договоренности друг с другом следят за своей территорией. О замеченных нарушениях или подозрительных лицах сразу сообщается в полицию. Координация «Соседского дозора» осуществляется через местное самоуправление. Можно даже попросить соседа посмотреть за вашей квартирой, пока вы будете в отъезде. Особенно «Дозор» печется о велосипедах, которые часто крадут.
Правые на выбор
Автор: Елена Черненко
Ультраправые партии еще никогда не были столь популярны в Европе. Традиционным партиям и политикам из Брюсселя нечего им противопоставить
В большом, едва освещенном зале стоят два стола с табличками «Инспектор по делам пенсионеров» и «Инспектор по делам иммигрантов». За каждым сидит чиновник и считает деньги — шведские кроны. Над залом горит надпись: «Государственный бюджет». И цифра — 505 926 342 293. Начинается обратный отсчет. На отметке 100 000 000 крон в зале появляется старушка — ухоженная такая европейская бабуля в очках, бежевом пальто и на ходунках. Она вся трясется, морщится, оглядывается назад. Из темноты выбегают шесть женщин в парандже с золотыми украшениями на пальцах, одна — с детской коляской. Старушка ускоряет шаг. Но женщины быстрее. Она тянется к столу с деньгами, но ее опережают две молодые руки с кольцами. И лозунг: «Выбирайте “Шведских демократов”».
Этот предвыборный ролик ультраправой партии «Шведские демократы» телеканалы сперва отказались показывать, сочтя, что он разжигает расовую и религиозную ненависть. Зато в интернете его посмотрели почти миллион человек. И на состоявшихся в конце сентября парламентских выборах партия достигла небывалых результатов — 20 мест в парламенте. Еще недавно Швеция считалась островком толерантности в охваченной исламофобией Европе. Мало кто верил, что даже несгибаемые шведы выдвинут в парламент группу политиков, озабоченных одной–единственной проблемой — потерей национальной идентичности — и настроенных против иммигрантов и иных чужаков.
После выборов в Швеции стало окончательно ясно: поддержка крайне правых в Европе — это не маргинальное явление, а серьезный, мощный поворот в европейской политике после краха коммунизма. По итогам последних парламентских выборов партии с антииммигрантскими или ксенофобскими лозунгами получили 22,9% голосов в Норвегии (Партия прогресса), 28,9% — в Швейцарии (Швейцарская народная партия), 16,7% — в Венгрии («Йоббик»), 15,5% — в Нидерландах (Нидерландская партия свободы Герта Вилдерса) и 8,3% — в Италии (Лига Севера). Все больше влияния приобретают крайне правые в Бельгии, Латвии, Словакии и Словении. Регион мира с самыми богатыми демократическими традициями становится благодатной почвой для прорастания ультраправой идеологии.
В Европу пришла новая политика. Еще недавно радикализм ассоциировался с маловлиятельными политическими группировками или уличными хулиганами. Сегодня его берут на вооружение парламентские силы. Классический европейский выбор между левыми социал-демократами и правыми консерваторами уже не определяет положения дел. Редко какая партия может, как раньше, сходу завоевать большинство голосов и ни с кем не делить власть. Даже в Великобритании ни одной партии не удается самостоятельно составить большинство в Палате общин. В Бельгии и Нидерландах до сих пор не сформированы правительства — спустя месяцы после выборов, не давших определенных результатов. Направляющий импульс новой политики идентичности в Европе — отрицать, кричать «Нет!». И направлен он прежде всего против иммигрантов из мусульманских стран. Но не только.
«Прошедшие три недели — удивительная иллюстрация того, как иммиграция становится главной темой европейской политики», — говорит Хьюго Брэди, эксперт британского Центра европейских реформ. Он перечисляет: неожиданные результаты выборов в Швеции, ссора между президентом Николя Саркози и комиссаром Еврокомиссии по вопросам юстиции ВивианРединг из-за уничтожения цыганских поселений во Франции, успех исламофобской книги банкира и политика Тило Заррацина в Германии, планы Великобритании по резкому ограничению притока иностранных рабочих с января следующего года.