Проливается облачно млекоНа небесную ту синеву —С фотографии прошлого века,На которой с Тобою живу.И на этой картонке ожившей,Где о будущем только мечты,Был я тоже нисколько не лишний,И, тем более, лишней – не Ты.Было что-то и вправду такое,Что пленяло, как музыка, всех:Вдохновенье, порывы покоя,А затем беспорядочный смех.Он, как снег, – приставучий и липкийНа закате февральского дня —Был подобьем застывшей улыбкиДля других. А ещё – для меня!В унисоны словам и затеям,Прогоняя полуденный сон,Ветерок над жилищами веял,Колокольный рассеивал звон.Было добрым пришедшее лето,Было солнечно в нашем саду.И легко фотография этаВыгорала на ярком свету.Потому что он падал на стены,Потому что тянулся в уют…В этой комнате не хризантемы,А герани на окнах цветут.…Отпечаталась карточка следомИ осталась на стенке пятном,Чтобы мы, сожалея об этом,Вспоминали приветливый дом,Где когда-то, укрывшись за шторой,Не хотели подольше уйти,И от страсти – игривой и скорой —Умирали блаженно почти.Из прошедшего века забыта —Знаком тех невозвратных потерь —Не закрыта она, приоткрытаТа же старая тёплая дверь.25 сентября 2015 г., 5, 17 февраля 2016 г.
«Что останется…»
Что останетсяпосле осени?Зимний день?Вот он, светлый такой,хоть и ветеррезвится дерзкий.И на запорзакрытого дома тень,а на окнах его —линялые занавески.Что останетсяпосле осени?Листва,она почернела уже,а недавно желтела…А ещё остаютсяТвои —для меня! – слова:Ты их сказать собиралась– не захотела.Я замерзаю.Но всё же делаю вид,что мне тепло…И движетсяВремя по кругу.Хрупкое Время.Как яблоко,оно надо мной виситна расстоянии —только вытянуть руку…10 июня 2008 г.
«При разговоре ручья…»
При разговоре ручьяЯ забываю речь.НевозможноКазаться счастливей,Чем он.При пении птицНе пою.И не стараюсь:Нельзя петь звонче,Чем они.В лунную ночьВключаюВ жилище свет.Но электричествоНе заменитЛуну и солнце.Вижу Тебя! —И всё наполняетсяСмыслом,ПоявляетсяОпределённость.2008 г. – 8 ноября 2016 г.