Сам суперкарго[5] мингер ван КукСидит, погружённый в заботы:Он калькулирует груз корабляИ проверяет расчёты.— И гумми хорош, и перец хорош.Всех бочек больше трёх сотен.И золото есть, и кость хороша, И чёрный товар добротен.Шестьсот чернокожих задаром я взялНа берегу Сенегала;У них сухожилья как толстый канат,А мышцы — твёрже металла.В уплату пошло дрянное вино.Стеклярус да свёрток сатина.Тут виды — процентов на восемьсот.Хотя б умерла половина.Да, если триста штук доживётДо гавани Рио-Жанейро,По сотне дукатов за каждого мне Заплатит Гонзалес Перейро.Так предаётся мингер ван КукМечтам, но в эту минутуЗаходит к нему корабельный хирургГер ван дер Смиссен в каюту.Он сух, как палка; малиновый носИ три бородавки под глазом.— Ну, эскулап мой! — кричит ван Кук. —Не скучно ль моим черномазым?Доктор, отвесив поклон, говорит:— Не скрою печальных известий.Прошедшей ночью весьма возрослаСмертность среди этих бестий.На круг умирало их по двое в день,А нынче семеро пали —Четыре женщины, трое мужчин.Убыток проставлен в журнале.Я трупы, конечно, осмотру подверг, —Ведь с этими шельмами горе:Прикинется мёртвым, да так и лежит — С расчётом, что вышвырнут в море.Я цепи со всех покойников снялИ утром, поближе к восходу.Велел, как мною заведено.Дохлятину выкинуть в воду.На них налетели, как мухи на мёд.Акулы — целая масса:Я каждый день их снабжаю пайкомИз негритянского мяса.С тех пор, как бухту покинули мы.Они плывут подле борта.Для этих каналий вонючий трупВкуснее всякого торта.Занятно глядеть, с какой быстротойОни учиняют расправу:Та в ногу вцепится, та в башку,А этой лохмотья по нраву.Нажравшись, они подплывают опятьИ пялят в лицо мне глазищи,Как будто хотят изъявить свой восторгПо поводу лакомой пищи.Но тут ван Кук со вздохом сказал: — Какие ж вы приняли меры?Как нам убыток предотвратитьИль снизить его размеры?И доктор ответил: — Свою бедуНакликали чёрные сами:От их дыхания в трюме смердитХуже, чем в свалочной яме.Но часть, безусловно, подохла с тоски —Им нужен какой-нибудь роздых.От скуки безделья лучший рецепт —Музыка, танцы и воздух.Ван Кук вскричал — Дорогой эскулап!Совет ваш стоит червонца.В вас Аристотель воскрес, педагогВеликого македонца!Клянусь, даже первый в Дельфте мудрец.Сам президент комитетаПо улучшенью тюльпанов, — и тотНе дал бы такого совета!Музыку! Музыку! Люди, наверх!Ведите чёрных на шканцы,И пусть веселятся под розгами те.Кому не угодны танцы!