Так и не поцеловала его… или он её. Поганец Ягуд поцеловал, а Кацу… обидно.
Шайя тяжело поднялась и, не решаясь сделать шаг, держалась за спинку стула.
— Кацу…
Он посмотрел на неё, и она соврала:
— …что-то мне нехорошо, — или не соврала, так как сердце билось, как ненормальное.
Он подошёл к ней, слегка придержал за локти, а она, обхватила его шею руками, заставляя наклониться, и поцеловала его.
Сначала просто прижалась губами, но почувствовав, как его руки крепче сжали её, уже не стала церемониться.
Пусть он дурак из дураков, какими только могут быть умнейшие мужчины, но ей этот мужчина нравится!
Всё в нём ладно и создано для неё: хороший рост, гибкая тренированная фигура, завораживающий взгляд, непростой жизненный опыт и хмурое выражение лица, которое преображается только при ней.
Поцелуй получался страстным, а объятия крепчали, сминая одежду и открывая доступ к телу. Шайя уже прижалась к Кацу оголённым животом, как картинка смазалась и… она успела подумать, что у неё от избытка чувств закружилась голова, но сразу поняла, что это не так.
Знакомое чувство, как в детстве, когда её душа, оставляя тело и разумненькое сознание спать, бесстрашно следовала на зов Кацу Харадо, где бы он ни находился.
Почему это произошло сейчас, пока он рядом? Ответы потекли один за другим незамедлительно.
Вот она видит маленького мальчика, с надеждой смотрящего на маму, а та просит его не мешать и вести себя прилично. В пухлощёком малыше Шайя не сразу узнала Кацу, а его маму узнала. Красивая женщина, занятая рассматриванием каталогов и делающая замечание няне, приведшей к ней сына.
Кажется, ничего не изменилось, но в саду сидит уже более взрослый Кацу и внимательно что-то читает в планшете. Шайя пытается разглядеть, что захватило его, но слышит голос его отца и подскакивает вместе с мальчиком.
— Всё сделал, сынок?
— Да.
— Покажи.
Мальчик протягивает ему планшет и чем дольше смотрит мужчина, тем сильнее хмурится.
— Неверно. Переделай.
— Но я не понял…
— Вот сиди и разбирайся. Запомни, ты по жизни всегда будешь один, и ни на кого не надейся.
— Но…
— И к деду не смей обращаться! Он балует тебя и тем вредит.
Шайя покачала головой и укоризненно посмотрела на строгого мужчину, который уже всё своё внимание посвятил появившейся жене. Она выпорхнула из лётомобиля и, держа в руках маленькие пакеты, заспешила в дом. Муж и сын тяжело вздохнули, когда поняли, что удостоились лишь мимолётного взгляда.
Прошло немного времени, и Шайя увидела всё того же мальчика и его счастливое предвкушение путешествия на другие планеты, а потом она наблюдала его разочарование. Официальные встречи, ужины, одиночество в номере с занятой своими делами охраной и возвращение домой.
Следующие картинки были одна хуже другой. Драки, одни драки — и везде Кацу был один. Один против двух, трёх, компании… Они все пытались доказать ему, что они лучше его, потому что их кости и мышцы усовершенствованы. Кацу сражался отчаянно, но активированные медкапсулы долгое время служили ему вместо кровати.
Шайя не хотела видеть девушек юного Харадо, но они были, только свидания были настолько мимолётны, что он не помнил о них, зато ему врезалась в память одна девочка.
Шайя смотрела на себя его глазами и удивлялась, как он её воспринимал. Она для него была чем-то очень светлым и прекрасным. Оказывается, Кацу не один год отслеживал все фильмы Шайи и, определенно, он был её ярым фанатом.
Картинки-видения немного изменились, и теперь она не только видела, что видел Кацу, но и чувствовала.
Опасные ситуации, боль физическая и душевная, снова опасность и боль. Постоянный риск, работа сверх возможного, ошибки ценою в жизнь, а потом тяжёлой плитой навалилась ответственность за многие судьбы.
Появлялись девушки, женщины, но они не задерживались и оставляли в его душе глухое раздражение. Раздражение ушло вместе с женщинами, но пустующее место заняло одиночество и вдруг… вспышка.
Шайя вновь увидела себя, только не такой, какой она отражается в зеркале, а какой-то неописуемой красавицей!
У неё дух захватывает от этого видения и появляется куча эмоций: нежность, восторг, желание прикоснуться, быть рядом и одновременно страх потерять, быть отвергнутым, непонятым…
А потом удовлетворение и разные долгоиграющие планы, когда Шайя согласилась на фиктивный брак. Радость, удовольствие, безумная страсть, ревность и ужас, когда она чуть не умерла.
И наконец, последние чувства и последняя картинка.
Он держит её в своих объятиях, а она сомлела в его руках. Он боится за неё, и этот страх заполняет все его душевное пространство, а ещё он в отчаянии. Он твёрдо знает, что ему не жить без неё. Долг удержит его, но душу не волнуют обязанности, и она умрёт.
Шайя глубоко вздохнула:
— Извини. Голова закружилась.
— Я отнесу тебя на кровать, — он подхватил её на руки, а она шепнула ему:
— Кацу, я остаюсь! — но, похоже, она недооценила его упёртость.
— Нет! Шайя, нет! Послушай, ты не знаешь… не понимаешь… Шайя, ты всё равно не сможешь со мной жить, так лучше сейчас…
— Ну что ещё? — капризно протянула она, не давая ему разорвать контакт.