Читаем Сквозь полностью

Кровью брызгала вдруг… мне б покаяться в том,

Как в ненастную полночь непрошеный гость

Разбивал мне окно измождённым крылом.


Мне шептать бы о том, как сходила с ума

У крыльца мрак узрев гефсиманских7 ветвей,

Осознав, что земля вся – Акелдама8,

И Голгофа9 – единственный выступ над ней.


Мне кричать бы о том, как пугающ простор,

Мне открытый. И ваш очистителен гнев -

Я и близких людей обрекла на позор,

Предала всех, кто слепо доверился мне.


Мне хрипеть бы о муках удушья в себе,

Когда вслед мне бросали не камни, но грязь,

Когда гнали – из милости, не по злобе! -

От поветрий смертельных рукой заслонясь.


Вы простите мне всё и в положенный срок

Не за тыном – в ряду общем – сладите дом.

Вы зачтёте мне то, что сдержала зарок,

Что не стала рассказывать вам ни о чём.

Больница

Моя душа в смирительной рубашке -

Ей уготован тяжкий долгий путь

За вожделенье к проклятой бумажке,

Так исказившей жизненную суть.


За то, что вдруг без стартовой отмашки

Душа решила в небеса рвануть -

Ей не из чаши – из казённой чашки

Испить лекарством пахнущую муть.


Вдоль серых стен больничным коридором

Душа ползёт. Сообщество теней

Её диагноз объявляет хором

И шепчет, что во времени уж скором

Падут все путы, и в распах дверей

Ворвётся свет – но не подняться ей.

Русская мистерия

(песня)

Помнишь ночь под Рождество? –

Дом наш был гостями полон:

К нам пришли и Вий10, и Воланд11,

И подручные его.

Дружно нечисть до зари

Всё водила хоровод,

Обсуждали упыри

Прошлых выборов исход.

Припев:

В мутном зеркальце луны

Отражается зима.

Нам дожить бы до весны

Не сойти бы нам с ума.


А под старый Новый год

К нам из проклятого леса

Два безумных властных беса

Привезли законов свод.

С воем повлекли под суд

Мерзких оборотней ряд.

Впрочем, место их займут

Те, что их разоблачат.

Припев:

Из дворов промерзших сны

Лезут в тёплые дома.

Нам дожить бы до весны –

Не сойти бы нам с ума.


А в крещенский вечерок

К нам пришло письмо в конверте:

Сообщали злые черти,

Что погасят огонёк.

В темноте вещал ведьмак

О приходе светлых дней,

Угощал всех вурдалак

Спецкоктейлем из кровей.

Припев:

И понять мы не вольны,

Где тут пир, а где чума.

Нам дожить бы до весны –

Не сойти бы нам с ума.

Тишина

Тишине не нужно строчек,

В строчках звуки есть, слова -

Пусть слабейшие из прочих,

Пусть рождённые едва,


Недоношенные даже -

Иль в агонии уже…

Тишине ль до нашей блажи,

Нашей ловли миражей?!


Тишь болотом злым раскисла -

Лишний шаг и канешь в муть…

Тишина не ищет смысла -

Ей бы только затянуть.


В поиске увязших строчек

Через топь бреду одна,

Зыбки кочки многоточий -

И ремарка12: "Тишина".

Сквозь камень

Несвобода

Не летает душа по приказу -

Смотрит круглым, бессмысленным глазом

Да, нахохлившись, жмётся в углу.

Опустив обречённые крылья,

Припорошена пеплом и пылью,

Словно воду, глотает золу.


По заказу душе не поётся -

Всё вздыхает и стонет до солнца

В опостылевшей клетке грудной.

Лишь порой мрак и морок всегдашний

Крик пронзит, безнадёжный и страшный -

И пахнёт ледяною виной.


Не живётся душе несвободной -

Можешь пичкать её, чем угодно,

Утешенья шептать – всё не впрок.

Вдруг исчезнет… но, если вглядеться,

За расшатанной дверкою сердца

Мёртвой птицы чернеет комок.

Найди

Ты знаешь город, улицу и дом,

Ступеньки даже каждой помнишь скрип,

И на столе завал из книжных кип,

И ящик, перевёрнутый вверх дном,


В котором я искала лишь сейчас –

Не помню что – открытку? карандаш?

Иль разговор последний тихий наш? –

Обрывки недовысказанных фраз.


И вдруг сама исчезла в кутерьме

Средь ниток рваных, спутанных дорог.

Игрушечный обрушился мирок,

Меня оставив в непроглядной тьме.


Найди меня, прошу тебя, найди!

Ведь ты один всё можешь разобрать –

Не верь, что здесь повсюду тишь да гладь,

Здесь чёрный омут под прикрытьем льдин.


Здесь в занавесках притаилась тень,

А в зеркалах – неясный силуэт,

А календарь – хранитель наших бед,

И всё теснее окруженье стен.


Здесь только пыль и надоевший хлам,

И потому так страшен здесь сквозняк.

Ищи меня как пристань, как маяк

Угасший, но так нужный кораблям.


Ищи средь строчек горьких и больных –

Они вернут тебе моё тепло,

Безмолвное изгнать помогут зло,

Развеют заколдованные сны.


В прошедших днях и в будущих веках

Спаси от умудрённости немой.

Найди меня – верни себе самой,

На миг хоть задержав в своих руках.

Слова

Впереди – день ото дня чудесней

Долгий путь побед и торжества!

Всё свершится – лишь бы в первой песне

Прозвучали лучшие слова.


Мягко взглянет темнокрылый вестник -

Вот и всё?! – мелькнула жизнь едва…

Может быть, хоть в лебединой песне

Подберутся нужные слова.

Для души

Я неслышно вошла и не скрипнула дверь -

В забытьи, не дыша, наблюдаю теперь

Ласку преданных клавиш и сдержанных рук -

Как во тьме на огонь, забрела я на звук.

Огранил ты сонаты чистейший бриллиант,

Ювелир тишины, странный мой музыкант.

Обертоны13 предчувствий на слух ты лови,

Осторожно раскрой партитуру любви,

О былом не мечтай, о грядущем забудь,

Подбери для души мне хоть что-нибудь.


Этот вечер хрустальный с тобой заодно -

Он разбавил небес золотое вино.

Притушил непочтительно яркий закат -

Отлетевшего дня слишком явный распад.

Он не будет включать цепи звёздных гирлянд -

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 шедевров русской лирики
100 шедевров русской лирики

«100 шедевров русской лирики» – это уникальный сборник, в котором представлены сто лучших стихотворений замечательных русских поэтов, объединенных вечной темой любви.Тут находятся знаменитые, а также талантливые, но малоизвестные образцы творчества Цветаевой, Блока, Гумилева, Брюсова, Волошина, Мережковского, Есенина, Некрасова, Лермонтова, Тютчева, Надсона, Пушкина и других выдающихся мастеров слова.Книга поможет читателю признаться в своих чувствах, воскресить в памяти былые светлые минуты, лицезреть многогранность переживаний человеческого сердца, понять разницу между женским и мужским восприятием любви, подарит вдохновение для написания собственных лирических творений.Сборник предназначен для влюбленных и романтиков всех возрастов.

Александр Александрович Блок , Александр Сергеевич Пушкин , Василий Андреевич Жуковский , Константин Константинович Случевский , Семен Яковлевич Надсон

Лирика / Стихи и поэзия / Поэзия
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия