Читаем Славянская спарта полностью

Горазду мы увидли очень скоро. Она возвышалась на плоской вершин одиноко стоявшей обрывистой горы въ вид земляного холма съ черными жерлами бойницъ — крпость искусственная на крпости природной! Круглая желзная вращающаяся башня, вооруженная двумя колоссальными орудіями, поднимается изъ середины этого холма, на далёко обстрливая и море, и горы. Все жилье гарнизона и вс его склады — внутри холма; когда мы поднялись потомъ выше и видли уже съ птичьяго полета и Вермачь, и Горазду, и Которскую бухту, вамъ было ясно видно, что изъ зеленаго холма торчатъ множество трубъ, доставляющихъ свжій воздухъ внутрь подземныхъ казематовъ.

— Сильне на свт нтъ крпости, какъ Горазда! — повствовалъ намъ Божо. — Тамъ артиллеристовъ однихъ сколько, пушекъ, пхоты цлый полкъ, и припасовъ всякихъ сложено на 10 лтъ, а кругомъ ея ровъ глубокій выкопанъ, полный воды… До войны 82 года въ Бокк было 12 австрійскихъ крпостей, а теперь ихъ здсь до 50-ти!

Дйствительно, куда ни взглянешь, везд видишь торчащіе по горамъ австрійскіе форты. Три такихъ форта забрались очень высоко на вершину голаго хребта за Которскою бухтою, около самой границы Черногоріи. Что' могли стоить вс эти укрпленія, и стоитъ ли вообще такихъ затратъ вся маленькая Бокка Которская, — это ужъ пусть ршаютъ сами австрійцы. Правда, Бокка — это своего рода ключъ во всей Далмаціи, по увренію бокезовъ, но я думаю, что доврчивымъ отношеніемъ къ поморскимъ славянамъ и предоставленіемъ имъ. такой же свободы внутренней жизни, какою пользуются Венгрія и Австрія, габсбургская монархія гораздо врне обезпечила бы себ и прочность, и доходность своихъ далматійскихъ владній, чмъ многочисленными пушечными гнздами, которыя она съ такими усиліями и жертвами свила себ на вершинахъ этихъ горъ.

А отвсная срая стна все угрюме, безотрадне и грозне выростаетъ надъ нашею головою. Одна мысль — лзть на нее — кажется безумною дёрзостью. Однако коляска наша продолжаетъ катиться все впередъ, все вверхъ, и мы незамтно одолваемъ одинъ зигзагъ дороги за другимъ, гораздо легче во всякомъ случа, чмъ обыкновенно привыкли взбираться въ своихъ тарантасахъ и каретахъ на такъ-называемыя «горы» нашихъ родимыхъ проселочныхъ дорогъ, — горы, которыя бы не удостоились здсь даже названія холмика. Мало-по-малу Бокка Которская, показывавшая намъ по очереди то одну, то другую бухточку свою, стала открываться вся цликомъ, распростертая внизу, подъ нашими ногами, какъ на громадной ландкарт, со всми своими прихотливыми мысиками, полуостровками, заливчиками, со всми своими хорошенькими городками, деревеньками и садами… Проворными водяными паучками бгаютъ тамъ внизу впередъ и назадъ по голубому зеркалу ея быстроногіе пароходы, блыми мотыльками вырзаются на синев ея водъ паруса лодокъ. Вотъ и солнце выбралось-таки изъ-за хребтовъ, загородившихъ небо, и озолотило сначала вершины горъ, потомъ ихъ скаты, потомъ загорлось огнями на бленькихъ домикахъ деревень, пріютившихся у подножія горъ, и наконецъ широко и ярко залило своими золотыми потоками весь сіявшій нжною лазурью Которскій заливъ.

Только суровые обрывы Черной-Горы, изъ-за которыхъ поднималось солнце, оставались такими же мрачными и непривтливыми, погруженные еще съ головою въ тни ночи…

Пирамидальный утесъ, на которомъ всего только часъ тому назадъ такъ высоко торчала надъ нашими головами средневковая крпость Котора, кажется намъ теперь спрятаннымъ гд-то глубоко на дв пропасти, и все ничтожество микроскопическихъ человческихъ твердыней передъ могучими твердынями природы длается здсь до поразительности яснымъ. Чмъ выше поднимаемся мы, тмъ шире и великолпне, тмъ глубже и дальше разстилается подъ нашими ногами невыразимая, невроятная красота этого райскаго уголка міра божьяго. Ясное голубое небо, ясное голубое море и ласкающая прохлада горнаго утра наполняютъ душу какимъ-то весеннимъ чувствомъ счастья и жизненной радости.

Не только Которскій заливъ со всми своими изгибами и бухтами, во и Крстольское поле, и другой берегъ моря у Будвы, и само море на огромное пространство — все разомъ видно намъ отсюда; крпость Горазду и крпость Вермачь мы видимъ теперь будто съ крыльевъ орла или изъ корзины воздушнаго шара, прямо въ темя, хоть сейчасъ планъ снимай. Блые зигзаги шоссе, избороздившіе невроятную вручу, которую мы только-что одолли, тоже видны теперь подъ нашими ногами вс до послдняго, ясно какъ на чертеж.

На половин горы насъ нагнала черногорская почта. Молодой почтальонъ, въ неизбжной черногорской «Капиц» съ особымъ металлическимъ знакомъ, везъ въ Цетинье какую-то машину, выписанную изъ Тріеста. Отъ скуки онъ очень мило наигрываетъ на дудочк простодушныя черногорскія псенки. Нашъ возница вступаетъ съ нимъ, конечно, въ оживленную бесду.

— Стой! — возница нашъ съ важнымъ видомъ останавливаетъ лошадей и слзаетъ съ козелъ. Останавливается слдующій за нами почтальонъ и тоже слзаетъ съ козелъ.

— Что такое?

Оказывается, мы уже прохали половину пути до Нгушей… тутъ обыкновенно даютъ маленькій роздыхъ лошадямъ отъ безконечнаго подъема въ гору.

Перейти на страницу:

Похожие книги