Съ противоположной стороны долины за Зетою, на громадной широкой стн горъ, чуть не подъ самыми облаками, обрисовались вдругъ среди отвсныхъ красныхъ обрывовъ, подъ тнью огромной черной впадины, крошечныя бленькія строенія монастыря св. Василія. Это — знаменитый Острогъ, Троицкая Лавра черногорцевъ. Значительно ниже этого «горняго монастыря» — на площадк скалы видны довольно обширныя зданія нижняго или, по здшнему, «доньяго» монастыря, котораго черногорское имя невольно навело меня на мысль, что и наша рка Донъ, и вс названія большихъ ркъ черноморскаго бассейна, какъ Днпръ (Don-aper), Днстръ (Don-aster), Дунай (Don-au), и осетинскихъ ркъ — Ар-донъ, Нар-донъ, Фіаг-донъ, Гизель-донъ и пр. — принадлежатъ не языку какихъ-то загадочныхъ азовъ или язиговъ, какъ остроумно доказываютъ Дюбуа де Монперб и другіе иноземные ученые, а родному нашему славянскому языку, сохранившему до сихъ поръ въ слов «дно» понятіе о глубокой впадин, залитой водою.
Еще много ниже Доньяго Острога, словно на широко разставленныхъ колнахъ горнаго великана, разбросаны сады, рощи и дома селеній Боронины и Дубравы, постепенно спускающіеся къ сверу…
Конная тропа ужасающей крутизны желтоватыми зигзагами карабкается по этому сверному склону черезъ темнозеленые лски на отвсную грудь скалы до самаго «горняго» Острога. Впрочемъ, и блая лента шоссе, отъ которой отдляется эта тропа, забирается впереди насъ Богъ знаетъ на какую высоту, почти въ уровень съ верхнимъ монастыремъ, и тоже мечетъ частыя петли то вправо, то влво, обходя неприступные каменные колоссы, поминутно увертываясь отъ распахнутыхъ на ея пути пропастей.
Мы възжаемъ между тмъ въ село Богетичи, бдную деревушку, едва замтную среди каменнаго хаоса, въ которомъ она прячется. Домики крыты жидкимъ слоемъ почернвшей соломы, уложенной ступенчатыми грядочками, какъ въ Галиціи и у насъ въ Подол. Только кафана и два-три домика позажиточне покрыты легонькой черепицей. Мы остановились у кафавы покормить лошадей и отдохнуть передъ труднымъ крутымъ переваломъ черезъ Планиницу въ долину Никшича.
Потолковъ тутъ нтъ, и сквозь плохо уложенную черепицу во вс швы крыши свтитъ Божье небо. Въ кафан, по обыкновенію, прилавокъ въ глубин комнаты, полки съ посудою и съ виномъ по стнамъ; по середин очагъ на камн безъ всякой трубы, безъ отверстія, такъ что дымъ наполняетъ комнату и просачивается только черезъ просвты черепицъ.
Заказавъ себ кофе, мы нарочно зашли съ хозяиномъ кафаны въ нкоторые сосдніе дома посмотрть на внутреннюю жизнь черногорцевъ. Прозжая селами, мы и въ долин Зеты, и около Подгорицы, и въ Рк, не разъ заходили въ дома селяковъ и хорошо ознакомились съ ихъ устройствомъ и убранствомъ. Вс они производятъ грустное впечатлніе. Темно, безпріютно, бдно, нечистоплотно… Это — не жилище разумнаго и дятельнаго существа, обставленное разнаго рода удобствами, украшенное всмъ, что можетъ радовать глазъ и душу человка, привязывающее къ себ своего обитателя, а какая-то угрюмая берлога звря, прячущагося здсь только отъ холода и опасности, проводящаго всю жизнь свою на вольномъ воздух, въ горахъ и лсахъ, въ борьб за существованіе съ другими зврями.
Въ первой изб, куда мы вошли, стояли четыре самодльныхъ кровати, грубо сколоченныхъ изъ досокъ и кольевъ, очень напоминавшихъ намъ знакомое убранство мужицкой клти; тутъ же столъ, кадушки, горшки и всякая утварь. На стн вислъ портретъ императора Александра II рядомъ съ портретомъ князя Николая, и икона Божіей Матери. Хозяина звали Джюро. Онъ встртилъ насъ очень радушно, и когда я выразилъ ему свое удовольствіе, что черногорцы такъ почитаютъ русскаго царя, Джюро началъ говорить о милостяхъ царя въ Черногоріи, почтительно приподнявшись со скамьи и снявъ съ головы свою «капу». Это случалось каждый разъ, какъ мн приходилось бесдовать съ черногорцами о нашихъ государяхъ.
Черногорская хата — это обыкновенно каменный темный сарай съ каменнымъ же поломъ, съ очагомъ по середин; кругомъ стнъ сундуки съ домашнею рухлядью, на полкахъ кое-какая скудная посуда, на крючьяхъ висятъ одежды и оружіе, въ углу валяется какой-нибудь котелъ или чугунъ. Почти везд одно и то же съ самою ничтожною разницею.