Зеленое, все в пенистых буграх,Как горсть воды, из океана взятой,Но пригоршней гиганта чуть разжатой,Оно томится в плоских берегах.Но блещет плуг на мокрых бороздах,И медлен буйвол, грузный и рогатый,Здесь темной думой удручен вожатый,Здесь зреет хлеб, но лавр уже зачах.Лишь иногда, наскучивши покоем,С кипеньем, гулом, гиканьем и воемОно своих не хочет берегов.Как будто вновь под ратью ГаннибалаВздохнули скалы, слышен визг шакалаИ трубный голос бешеных слонов.
1912
Вилла Боргезе
Из камня серого иссеченные вазы.И купы царственные ясеня, и бук,И от фонтанов ввысь летящие алмазы,И тихим вечером баюкаемый луг.В аллеях сумрачных затерянные парыТак по-осеннему тревожны и бледны,Как будто полночью их мучают кошмарыИль пеньем ангелов сжигают душу сны.Здесь принцы грезили о крови и железе,А девы нежные о счастии вдвоем,Здесь бледный кардинал пронзил себя ножом...Но дальше, призраки! Над виллою БоргезеСквозь тучи золотом блеснула вышина:То учит забывать встающая луна.
1913
* * *
Когда вступила в спальню Дездемона,Там было тихо, тихо и темно,Лишь месяц любопытный к ней в окноЗаглядывал с ночного небосклона.И черный мавр со взорами дракона,Весь вечер пивший красное вино,К ней подошел, – он ждал ее давно, —Он не услышит девичьего стона.Напрасно с безысходною тоскойОна ловила тонкою рукойЕго стальные руки... было поздно.И, задыхаясь, думала она:«О, верно, в день, когда шумит война,Такой же он загадочный и грозный!»
1913
Ислам
О. Н. Высотской
В ночном кафе мы молча пили кьянти,Когда вошел, спросивши шерри-бренди,Высокий и седеющий эффенди,Враг злейший христиан во всем Леванте.И я ему заметил: «Перестаньте,Мой друг, презрительного корчить денди,В тот час, когда, быть может, по легендеВ зеленый сумрак входит Дамаянти».Но он, ногою топнув, крикнул: «Бабы!Вы знаете ль, что черный камень КабыПоддельным признан был на той неделе?»Потом вздохнул, задумавшись глубоко,И прошептал с печалью: «Мыши съелиТри волоска из бороды Пророка».
1916
Роза
Цветов и песен благодатный хмельНам запрещен, как ветхие мечтанья.Лишь девственные наименованьяПоэтам разрешаются отсель.Но роза, принесенная в отель,Забытая нарочно в час прощаньяНа томике старинного изданьяКанцон, которые слагал Рюдель, —Ее ведь смею я почтить сонетом:Мне книга скажет, что любовь однаВ тринадцатом столетии, как в этом,Печальней смерти и пьяней вина,И, бархатные лепестки целуя,Быть может, преступленья не свершу я