Читаем Спор о соли и железе (Янь те лунь) полностью

Исследовав проблему социально-экономических, социальных, политических и духовных предпосылок древнекитайского спора, мы пришли к выводу, что на спор повлияли социально-экономические сдвиги, происходившие в Китае в конце VI-III в. до н. э. Развитие частной собственности и дробление больших семей (в связи с выделением малой — из 4-5 человек) кажутся очевидными предпосылками по крайней мере судебного спора, т. к. тяжбы велись часто из-за раздела имущества между селившимися врозь родственниками[96].

Социальной предпосылкой философского спора было появление множества мыслящих личностей, способных на индивидуальное философствование. Период с конца VI по II в. до н. э. был этапом становления личности, ее обособления и осознания себя. Это происходило в ходе образования ряда классов и социальных групп, в особенности группы людей умственного труда — «ученых» (ши [4]). В Китае возникла широкая частная сфера жизни, не поглощенная государством, где наряду с другими подвизались «неслужащие ученые» (чу ши [5]) — те, кто «живут, скрывшись, и дают волю речам»[97]. В империи они не раз выступали и подвергались репрессиям как критики официальной политики. Среди них были мыслители — последователи Ян Чжу [6] и моисты, конфуцианцы, даосы, легисты, возможно, софисты, представители школы земледельцев. Статус «неслужащих ученых» благоприятствовал развитию школ, а характерная для них свобода высказывания способствовала развитию спора.

Другой социальной предпосылкой философского, а также политического спора и деятельности мастеров убеждать была поддержка, оказываемая «ученым» вельможами времен Чжань го, Цинь и Хань, царями эпохи Чжань го и ханьскими «удельными царями» (чжу хоу ван [7]). В числе «гостей» на их содержании в IV-II вв. до н. э. были и философы, и «ученые, искусные в споре», и носители риторической традиции — странствующие мастера убеждать и авторы стихов в прозе (фу [8])[98].

У древнекитайского спора были также политические и духовные предпосылки. Речь идет о наличии в политической и духовной жизни некоего множества разных и равноправных точек отсчета (государственных и личностных позиций), что можно описать словом «плюрализм». Видимо, эта особенность в чем-то отражала экономическую структуру, основанную наряду с прочими факторами на частной собственности, и социальную структуру, характеризующуюся существованием множества малых семей и соответственно частных собственников, мыслящих личностей, а также покровителей мастеров спора и убеждения.

Политический «плюрализм» существовал в эпоху Чжань го из-за наличия «равных государств»[99], что создавало потребность в политических советах и дипломатии равных партнеров; именно ее и обслуживали мастера убеждать. Остатки политического «плюрализма» (раздробленности) внутри Китая сохранялись и в начале Хань, пока существовали достаточно независимые и равные друг другу «удельные цари».

«Плюрализм» в духовной сфере логически вытекает из факта рационализации в среде «ученых» древней религиозно-мифологической традиции, которая пришла в упадок вместе с властью царя Чжоу в период Чунь цю [8а]. Между мыслящей личностью и традицией, утратившей монополию на истину, возникла дистанция, личность начала критически оценивать традицию и по-своему толковать ее; а так как личностей было много, то появился ряд оценок и толкований.

Отношения спора отражали тип экономических, общественных, служебных, политических, военных и т. п. отношений конфликта, который охватил в ту пору огромные области жизни в ущерб гармонии, высоко ценившейся с традиционной точки зрения. Это отразилось в терминологии спора.

«Плюрализм» в духовной жизни соответствовал политической раздробленности, и это четко осознавали мыслители Чжань го и ранней империи. Различия между учениями школ были обусловлены отчасти разным «политическим спросом» в разных царствах, отчасти неодинаковостью влияний на мыслителей разных социальных сил и групп и местных культурных традиций. Почвой философского и политического спора и деятельности мастеров убеждать был «плюрализм» в идеологической, политической, социальной и культурной сферах жизни эпохи Чжань го, отчасти сохранившийся в начале империи.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники письменности Востока

Самгук саги Т.1. Летописи Силла
Самгук саги Т.1. Летописи Силла

Настоящий том содержит первую часть научного комментированного перевода на русский язык самого раннего из сохранившихся корейских памятников — летописного свода «Исторические записи трех государств» («Самкук саги» / «Самгук саги», 1145 г.), созданного основоположником корейской историографии Ким Бусиком. Памятник охватывает почти тысячелетний период истории Кореи (с I в. до н.э. до IX в.). В первом томе русского издания опубликованы «Летописи Силла» (12 книг), «Послание Ким Бусика вану при подношении Исторических записей трех государств», статья М. Н. Пака «Летописи Силла и вопросы социально-экономической истории Кореи», комментарии, приложения и факсимиле текста на ханмуне, ныне хранящегося в Рукописном отделе Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН (М, 1959). Второй том, в который включены «Летописи Когурё», «Летописи Пэкче» и «Хронологические таблицы», был издан в 1995 г. Готовится к печати завершающий том («Описания» и «Биографии»).Публикацией этого тома в 1959 г. открылась научная серия «Памятники литературы народов Востока», впоследствии известная в востоковедческом мире как «Памятники письменности Востока».(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче

Предлагаемая читателю работа является продолжением публикации самого раннего из сохранившихся памятников корейской историографии — Самгук саги (Самкук саги, «Исторические записи трех государств»), составленного и изданного в 1145 г. придворным историографом государства Коре Ким Бусиком. После выхода в свет в 1959 г. первого тома русского издания этого памятника в серии «Памятники литературы народов Востока» прошло уже тридцать лет — период, который был отмечен значительным ростом научных исследований советских ученых в области корееведения вообще и истории Кореи раннего периода в особенности. Появились не только такие обобщающие труды, как двухтомная коллективная «История Кореи», но и специальные монографии и исследования, посвященные важным проблемам ранней истории Кореи — вопросам этногенеза и этнической истории корейского народа (Р.Ш. Джарылгасиновой и Ю.В. Ионовой), роли археологических источников для понимания древнейшей и древней истории Кореи (академика А.П. Окладникова, Ю.М. Бутина, М.В. Воробьева и др.), проблемам мифологии и духовной культуры ранней Кореи (Л.Р. Концевича, М.И. Никитиной и А.Ф. Троцевич), а также истории искусства (О.Н. Глухаревой) и т.д. Хотелось бы думать, что начало публикации на русском языке основного письменного источника по ранней истории Кореи — Самгук саги Ким Бусика — в какой-то степени способствовало возникновению интереса и внимания к проблемам истории Кореи этого периода.(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература

Похожие книги