Читаем Сталин. Большая книга о нем полностью

при Ленине. Он хочет изобразить дело так, что против режима, установленного Лениным после

Х съезда, он не возражает, и что он ведет борьбу, собственно говоря, с нынешним режимом в

партии, ничего общего не имеющим, по его мнению, с режимом, установленным Лениным.

Я утверждаю, что Троцкий говорит здесь прямую неправду.

Я утверждаю, что нынешний режим в партии есть точное выражение того самого режима,

который был установлен в партии при Ленине, во время Х и XI съездов нашей партии.

Я утверждаю, что Троцкий ведет борьбу против ленинского режима в партии,

установленного при Ленине и под руководством Ленина.

Я утверждаю, что борьба троцкистов против ленинского режима в партии началась еще

при Ленине, что нынешняя борьба троцкистов есть продолжение той борьбы против режима в

партии, которую они вели еще при Ленине.

В чем состоят основы этого режима? В том, чтобы, проводя внутрипартийную

демократию и допуская деловую критику недочетов и ошибок в партии, не допускать вместе с

тем какой бы то ни было фракционности и уничтожить всякую фракционность под страхом

исключения из партии.

Когда был установлен такой режим в партии? На Х и XI съездах нашей партии, т. е. при

Ленине.

Я утверждаю, что Троцкий и оппозиция ведут борьбу с этим именно режимом в партии.

Мы имеем такой документ, как «заявление 46-ти», подписанное такими троцкистами, как

Пятаков, Преображенский, Серебряков, Альский и др., где прямо говорится о том, что режим,

установленный в партии после Х съезда, изжил себя и стал нестерпимым для партии.

Чего требовали эти люди? Они требовали допущения фракционных группировок в партии

и отмены соответствующего постановления Х съезда. Это было в 1923 году. Я заявляю, что

Троцкий целиком и полностью солидаризировался с позицией «46-ти», ведя борьбу против

режима в партии, установленного после Х съезда. Вот откуда берет начало борьба троцкистов

против ленинского режима в партии. ( Троцкий: «Я не говорил о Х съезде. Вы выдумываете». )

Троцкий не может не знать, что я могу доказать это документально. Документы эти остались в

целости, я их раздам товарищам, и тогда будет ясно, кто из нас говорит неправду.

Я утверждаю, что троцкисты, подписавшие «заявление 46-ти», вели борьбу с ленинским

режимом в партии еще при Ленине.

Я утверждаю, что эту борьбу против ленинского режима Троцкий поддерживал все время,

вдохновляя и толкая вперед оппозицию.

Я утверждаю, что нынешняя борьба Троцкого против режима в нашей партии есть

продолжение той антиленинской борьбы, о которой я только что говорил.

Вопрос о нелегальной антипартийной типографии троцкистов. Троцкий построил свою

Сборник: «Сталин. Большая книга о нем»

395

написанную речь так, что он даже не коснулся толком нелегальной типографии, считая, видимо,

что он не обязан касаться таких «мелочей», как нелегальная антипартийная типография

троцкистов. Это была не речь обвиняемого, а декларация оппозиции, выступающей с

обвинениями против Коминтерна и ВКП(б). А между тем ясно, что вопрос о нелегальной

антипартийной типографии троцкистов целиком и полностью разоблачает и Троцкого, и его

сторонников из оппозиции, как врагов партийности, как раскольников и дезорганизаторов

пролетарского дела.

В самом деле, Троцкий считает, что оппозиция права, — поэтому она имеет право

устраивать свои нелегальные типографии.

Но кроме группы Троцкого, в ВКП(б) имеются еще другие оппозиционные группы:

«рабочая оппозиция», сапроновцы и т. д. Каждая из этих маленьких групп считает себя правой.

Если идти по стопам Троцкого, то нужно допустить, что каждая из этих групп имеет право

устраивать свои нелегальные типографии. Допустим, что они действительно устраивают свои

нелегальные типографии, а партия не ведет борьбы с этим злом, — что же останется тогда от

партии?

Что значит допустить существование нелегальных типографий всех и всяких группировок

в партии? Это значит допустить существование нескольких центров в партии, имеющих свои

«программы», свои «платформы», свои «линии». Что же останется тогда от железной

дисциплины в нашей партии, которую Ленин считал основой диктатуры пролетариата?

Возможна ли такая дисциплина без единого и единственного руководящего центра? Понимает

ли Троцкий, в какое болото он попадает, защищая право оппозиционных группировок на

организацию нелегальных антипартийных типографий?

Вопрос о бонапартизме. В этом вопросе оппозиция проявляет полное невежество.

Обвиняя громадное большинство нашей партии в попытках бонапартизма, Троцкий тем самым

демонстрирует полное свое невежество и непонимание корней бонапартизма.

Что такое бонапартизм? Бонапартизм есть попытка навязать большинству волю

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
100 Великих Феноменов
100 Великих Феноменов

На свете есть немало людей, сильно отличающихся от нас. Чаще всего они обладают даром целительства, реже — предвидения, иногда — теми способностями, объяснить которые наука пока не может, хотя и не отказывается от их изучения. Особая категория людей-феноменов демонстрирует свои сверхъестественные дарования на эстрадных подмостках, цирковых аренах, а теперь и в телемостах, вызывая у публики восторг, восхищение и удивление. Рядовые зрители готовы объявить увиденное волшебством. Отзывы учёных более чем сдержанны — им всё нужно проверить в своих лабораториях.Эта книга повествует о наиболее значительных людях-феноменах, оставивших заметный след в истории сверхъестественного. Тайны их уникальных способностей и возможностей не раскрыты и по сей день.

Николай Николаевич Непомнящий

Биографии и Мемуары