Читаем Сторрам полностью

– Пей давай, – Матуха подала ему кружку с тёмно-зелёной странно пахнущей жидкостью. – Декаду попою тебя, чтоб сердце не заходилось. А ты его не перегружай, навалил на него сверх меры, вот и заходится оно у тебя, а ты ему облегчение дай, скинь груз, вон хоть ему, – она кивком показала на Гаора, – любопытный он, всё ему знать надоть, вот пусть и слушает. И тебе облегчение, и ему…

Что это даст Гаору, Матуха не сказала. Как никто и слова не произнёс, что об этом надо молчать, все всё и так поняли…

На новый комплект фигур ушла декада. Нет, сделал он их за один вечер, но декаду приходил в себя от услышанного, осмысливал и записывал на листы в папке. Конечно, Ворона он тогда ни о чём не расспрашивал, да и остальные, хоть и не поминали случившееся, но были мрачно сосредоточенными.

Особенно Гаора терзали слова о соучастии. А ведь верно, если человек пользуется краденым, то становится соучастником кражи. Ему делали переливания крови, он даже помнит, как лежит под капельницей, и сестра меняет на штативе пакет с кровью. Тогда он даже не подумал, что кровь ведь на фабрике не сделаешь, её из кого-то выкачать надо. Теперь знает. Что живёт украденной у кого-то другого жизнью. И что теперь?! И горячее переливание ему делали, в центральном военном госпитале, а там в саду был отдельно стоящий одноэтажный корпус, окружённый внутренним высоким глухим забором с протянутой по верху колючей проволокой, и что там, никто не знал и не любопытствовал. Морг тоже стоял отдельно, но о нём, об «отпускной палате» даже анекдоты ходили, а об этом… никогда и ничего. Он тогда и не думал, а сейчас вспомнил, и мысли были совсем невесёлые. И как ему теперь жить?

Но жить-то надо. Он и жил. Как и все остальные. Это со стороны посмотреть, так каждый день такой же, как был вчера и как будет завтра, а тут… только успевай поворачиваться. Теперь проверка эта! Прошлогоднюю он даже не заметил, потом только сообразил, почему его три дня продержали в одной из дворовых бригад грузчиком, а на этот раз видно по спальням пойдут. Ну и хрен с ними и их проверками. Хотя если его, как говорил Ворон, конфискуют за нерациональное использование, то хреново будет ему.

Гаор проверил тумбочку, сложил мотки цветной проволоки, инструменты, подаренные Мастаком и из найденного у Матуни остатков маникюрного набора, незаконченные оплётки и прочее в чистую портянку и увязал аккуратным узелком. Это к Матуне, остальное у него… фишки, сигареты, мыло, мочалка, смена белья, – всё дозволенное, пусть лежит, фишки лучше из коробочки – тоже сам сплёл, могут придраться – куда? ладно, пусть навалом, как у всех, теперь всё. Прописи, шашки и шахматы так у Матуни и хранятся.

– Мужики, все почистились? – спросил Старший.

– Несу, – ответил Гаор, спрыгивая со своей койки.

– Давай быстро, чтоб до отбоя.

У Матуни толкотня, все прячут, распихивая по самым дальнимуголкам, куда голозадые наверняка не полезут, свои узелки и свёртки.

– Рыжий, ты своё вон туда закинь, – распоряжается Матуня.

– Ага, спасибо, Матуня.

Гаор всунул свой узелок между стопками старых наволочек, которым предстояло стать полотенцами и бельевыми заплатами, убедился, что никак он в глаза не кидается, и полез к выходу.

Уже в коридоре его поймала за рукав Дубравка.

– Рыженький, мы тож втроём дневалим завтра, так уж ты…

– Что я? Пол за вас мыть буду? – рассердился Гаор. – Мне своего вот так, – он чиркнул ребром ладони по горлу, – хватает.

Дневальство перед смотром – дело муторное, хлопотливое, да ещё когда под рукой парни, может, и старательные, да не знающие всех тонкостей армейской уборки. В первое своё дневальство он отмыл спальню, умывалку, уборную и даже душевую как привык, коридор тоже само собой, но ушёл у него на это весь день, да ещё на кухне помогал. Правда, Старший и остальные, увидев его труды, только головами крутили, а Махотка насмешил всех своим испуганным: «Это и мне теперя так надоть?!». Хохотали так, что Мать, а за ней другие женщины пришли узнать, с чего мужики так заходятся. И во второй раз он дневалил уже в паре с Векшей – новокупленным рыжеватым парнем с торчащими вперёд передними зубами, из-за них, как ему объяснили, и имя получил – Векша – белка, то есть.

– Пусть приучается, – сказала Мать.

Векша попробовал было смухлевать, но огрёб по затылку и больше не трепыхался. Губоня тоже уже знал, что Рыжего, когда тот при деле, злить не стоит, так что никаких особых трудностей Гаор не ожидал, но девчонки ему завтра на хрен не нужны, а если они только попробуют парней от работы на игралочки сманивать, то он им вломит.

– Салазки им загни, – посоветовал, выходя от Матуни, Мастак, – им только того от тебя и надоть.

Слова эти Гаор слышал уже не раз, но как-то всё было недосуг узнать смысл.

– Чего? – спросил он.

– Щас покажу! – и Мастак изобразил, что хватает Дубравку.

Та с визгом вывернулась и исчезла в женской спальне, а хохочущий Мастак сквозь смех объяснил Гаору, о чём тут речь и в чём соль. Гаор тоже рассмеялся.

– Обойдутся малолетки.

Перейти на страницу:

Все книги серии Мир Гаора

Мир Гаора (сон 1-8)
Мир Гаора (сон 1-8)

Ещё один мир!Земля? Вряд ли. Но почему-то земные мелкие реалии вроде "кофе" не хочется заменять выдуманными терминами. Оставим, как получается.Время? А чёрт его знает! Параллельное, перпендикулярное, касательное, аналогичное… не все ли равно.Просто сегодня под утро 14 марта 2002 года я вошла в этот мир. И с пробуждением сон не разрушился мелкими невоспроизводимыми осколками, а остался, и весь день я жила в этом мире. Да будет так!Господин профессор Зигмунд Фрейд, что же это за мир, в котором снятся такие сны.И назовём этот мир… Аналогичный? Уже есть.Альтернативный? Но это уже общепринятый термин для обозначения вариантов развития Земли.Может быть, перпендикулярный? Или просто по имени главного героя.И как в Аналогичном мире вместо глав — тетради, то в этом мире будут сны.

Татьяна Николаевна Зубачева

Самиздат, сетевая литература
Начало
Начало

Вселенная множественна и разнообразна. И заполнена множеством миров. Миры параллельные – хоть по Эвклиду, хоть по Лобачевскому – и перпендикулярные, аналогичные и альтернативные, с магией и без магии, стремительно меняющиеся и застывшие на тысячелетия. И, чтобы попасть из одного мира в другой, приходится использовать межзвёздные и межпланетные корабли, машины времени и магические артефакты, порталы и ещё многое другое, пока не названное. А иногда достаточно равнодушного официального голоса, зачитывающего длинный скучный официальный текст, и ты оказываешься, никуда не перемещаясь, в совершенно ином, незнакомом и опасном мире. Возвращение невозможно, и тебе надо или умереть, или выжить. А бегство – это лишь один из способов самоубийства. И всё вокруг как в кошмарном сне, и никак не получается проснуться. Господин доктор Зигмунд Фрейд, что же это за мир, в котором снятся такие сны?

Татьяна Николаевна Зубачева

Социально-психологическая фантастика
Сторрам
Сторрам

Вселенная множественна и разнообразна. И заполнена множеством миров. Миры параллельные – хоть по Эвклиду, хоть по Лобачевскому – и перпендикулярные, аналогичные и альтернативные, с магией и без магии, стремительно меняющиеся и застывшие на тысячелетия. И, чтобы попасть из одного мира в другой, надо использовать межзвёздные и межпланетные корабли, машины времени и магические артефакты. А иногда достаточно равнодушного официального голоса, зачитывающего длинный скучный официальный текст, и ты оказываешься, никуда не перемещаясь, в совершенно ином, незнакомом и опасном мире. Возвращение невозможно, и тебе надо или умереть, или выжить. А бегство – это лишь один из способов самоубийства. И всё вокруг как в кошмарном сне, и никак не получается проснуться. Господин профессор Зигмунд Фрейд, что же это за мир, в котором снятся такие сны?

Татьяна Николаевна Зубачева

Социально-психологическая фантастика

Похожие книги

Абсолютное оружие
Абсолютное оружие

 Те, кто помнит прежние времена, знают, что самой редкой книжкой в знаменитой «мировской» серии «Зарубежная фантастика» был сборник Роберта Шекли «Паломничество на Землю». За книгой охотились, платили спекулянтам немыслимые деньги, гордились обладанием ею, а неудачники, которых сборник обошел стороной, завидовали счастливцам. Одни считают, что дело в небольшом тираже, другие — что книга была изъята по цензурным причинам, но, думается, правда не в этом. Откройте издание 1966 года наугад на любой странице, и вас затянет водоворот фантазии, где весело, где ни тени скуки, где мудрость не рядится в строгую судейскую мантию, а хитрость, глупость и прочие житейские сорняки всегда остаются с носом. В этом весь Шекли — мудрый, светлый, веселый мастер, который и рассмешит, и подскажет самый простой ответ на любой из самых трудных вопросов, которые задает нам жизнь.

Александр Алексеевич Зиборов , Гарри Гаррисон , Илья Деревянко , Юрий Валерьевич Ершов , Юрий Ершов

Фантастика / Боевик / Детективы / Самиздат, сетевая литература / Социально-психологическая фантастика