Читаем Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии полностью

В анонимном сборнике назидательных историй «Таблица примеров» (ок. 1270–1285) появляется еще одна кулинарная аллегория – на этот раз Христос сравнивался с птицей, зажаренной на вертеле. Сначала из Иисуса выдернули перья – то есть раздели, затем посадили на вертел – распяли на кресте, а после зажарили – оставили умирать на палящем солнце. Как острым ножом проверяют готовность мяса, так в бок Христа вонзили копье. Как из мяса, когда оно испечется на вертеле, истекает белый жир, так из раны в боку Иисуса «истекла кровь и вода». Это означало конец готовки и снятие мяса с вертела – снятие с креста. В соответствии с аллегорическим толкованием проповедника, «приготовленное» тело Христа изобиловало «жиром любви и милосердия», т. е. он своей кровью искупил первородный грех человечества и даровал праведникам Царствие Небесное. Чудесный «белый жир спасения» уподоблялся благоуханному миру, текущему из гробниц святых и возникающему при мироточении икон.


431. Сборник духовных и нравоучительных сочинений. Франция, ок. 1325–1350 гг. Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. NAF 4338. Fol. 141v


В Средневековье Иисус, – божественное Слово, ставшее плотью, порой изображался внутри рукописного кодекса или распятым на его страницах. Семь печатей, свисающих с рукописи, указывают на то, что перед нами Книга жизни, упомянутая в 5-й главе Апокалипсиса. Единственный, кто сможет ее раскрыть, – это Агнец-Христос, который был «заклан, и кровию своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр. 5: 9).

432. Сборник «Ci nous dit». Франция, ок. 1320 г. Chantilly. Musée Condé, Ms. 1078-1079. Fol. 69v


В одном из сборников с exempla – «примерами» (краткими историями, которые клирики вставляли в проповеди, чтобы привлечь внимание слушателей и проиллюстрировать абстрактные истины) Иисус сравнивается с рваным пергаменом. Если бы изготовитель пергамена проткнул его, он не смог бы продать товар и должен был бы его подарить. Всеведущий Спаситель позволил себя истязать и растянуть на кресте, будто пергамен на раме, – и у него не осталось ни одного живого места без ран (приводится их число: 5470). Все оттого, что Христос хотел быть настолько изорванным, чтобы его (т. е. спасение) не «продавали», а отдавали в дар всем, кто готов этот дар принять.

Возможно, что источником причудливой аллегории, связывающей Страсти Христовы с готовкой птицы на вертеле, было сказание из «Петушиного апокрифа» (V–VI вв.). Как сказано в этом тексте, супруга Иуды в качестве главного блюда к пасхальной трапезе Христа и апостолов приготовила петуха. Она зажарила птицу, однако Иисус воскресил ее и, по одной из версий, заставил шпионить за Иудой, даровав петуху речь и разум. После того, как тот доложил о «правонарушениях» неправедного апостола, Иисус вознес верную птицу на небо. Тем временем Иуда, узнав о слежке, наложил на себя руки.

В «Таблице примеров» есть еще одна связанная с жиром метафора. Евхаристия, т. е. тело и кровь Христовы, сравниваются с салом, которое достают из лардария (кладовки) Богоматери, а потом засаливают солью крестных страданий Иисуса. Потому прихожанам предлагалось ходить на мессы впрок, на тот случай, если они когда-нибудь в будущем пропустят их из-за дел. Служба сопоставлялась с мясом, которое миряне, делая «запасы» на черный день, откладывают в кадку для засолки.


433. Винанд фон Штег. Булат воюющих орлов. Германия, 1419–1420 гг. Vatikan. Biblioteca Apostolica Vaticana. Vs. Pal. lat. 412. Fol. 65v


В христианской традиции Церковь часто уподобляется судну, плывущему в Царствие Небесное. В XIII в. Иаков Ворагинский писал о том, что Христос приплывает к верующим на корабле креста. На изображении, иллюстрирующем немецкий аллегорический трактат XV в., мы видим корабль Церкви, где Иисус изображен трижды: на парусе – в облике Агнца, окруженного символами евангелистов, на мачте-распятии и как кормчий в короне, восседающий на престоле.

434 а. Августин. Комментарии на псалмы. Энгельберг (Швейцария), ок. 1143–1178 гг. Engelberg. Stiftsbibliothek. Cod. 12. Fol. 101r


434 b. Христос в винном прессе. Германия, вторая половина XV в. London. The British Museum. № 1895,0122.14


Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета

Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи
Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи

XVIII век – самый загадочный и увлекательный период в истории России. Он раскрывает перед нами любопытнейшие и часто неожиданные страницы той славной эпохи, когда стираются грани между спектаклем и самой жизнью, когда все превращается в большой костюмированный бал с его интригами и дворцовыми тайнами. Прослеживаются судьбы целой плеяды героев былых времен, с именами громкими и совершенно забытыми ныне. При этом даже знакомые персонажи – Петр I, Франц Лефорт, Александр Меншиков, Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II, Иван Шувалов, Павел I – показаны как дерзкие законодатели новой моды и новой формы поведения. Петр Великий пытался ввести европейский образ жизни на русской земле. Но приживался он трудно: все выглядело подчас смешно и нелепо. Курьезные свадебные кортежи, которые везли молодую пару на верную смерть в ледяной дом, празднества, обставленные на шутовской манер, – все это отдавало варварством и жестокостью. Почему так происходило, читайте в книге историка и культуролога Льва Бердникова.

Лев Иосифович Бердников

Культурология
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света

Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории – о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, – Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом действе.

Валерия Александровна Косякова , Валерия Косякова

Культурология / Прочее / Изобразительное искусство, фотография

Похожие книги

50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки
50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки

Ольга Леоненкова — автор популярного канала о музыке «Культшпаргалка». В своих выпусках она публикует истории о создании всемирно известных музыкальных композиций, рассказывает факты из биографий композиторов и в целом говорит об истории музыки.Как великие композиторы создавали свои самые узнаваемые шедевры? В этой книге вы найдёте увлекательные истории о произведениях Баха, Бетховена, Чайковского, Вивальди и многих других. Вы можете не обладать обширными познаниями в мире классической музыки, однако многие мелодии настолько известны, что вы наверняка найдёте не одну и не две знакомые композиции. Для полноты картины к каждой главе добавлен QR-код для прослушивания самого удачного исполнения произведения по мнению автора.

Ольга Григорьевна Леоненкова , Ольга Леоненкова

Искусство и Дизайн / Искусствоведение / История / Прочее / Образование и наука
Певцы и вожди
Певцы и вожди

Владимир Фрумкин – известный музыковед, журналист, ныне проживающий в Вашингтоне, США, еще в советскую эпоху стал исследователем феномена авторской песни и «гитарной поэзии».В первой части своей книги «Певцы и вожди» В. Фрумкин размышляет о взаимоотношении искусства и власти в тоталитарных государствах, о влиянии «официальных» песен на массы.Вторая часть посвящается неподцензурной, свободной песне. Здесь воспоминания о классиках и родоначальниках жанра Александре Галиче и Булате Окуджаве перемежаются с беседами с замечательными российскими бардами: Александром Городницким, Юлием Кимом, Татьяной и Сергеем Никитиными, режиссером Марком Розовским.Книга иллюстрирована редкими фотографиями и документами, а открывает ее предисловие А. Городницкого.В книге использованы фотографии, документы и репродукции работ из архивов автора, И. Каримова, Т. и С. Никитиных, В. Прайса.Помещены фотоработы В. Прайса, И. Каримова, Ю. Лукина, В. Россинского, А. Бойцова, Е. Глазычева, Э. Абрамова, Г. Шакина, А. Стернина, А. Смирнова, Л. Руховца, а также фотографов, чьи фамилии владельцам архива и издательству неизвестны.

Владимир Аронович Фрумкин

Искусствоведение