Сверху и снизу отдельно изображаются пальцы рук и ног Христа – они указывают на различные главы или книги Библии, а также ассоциируемые с ними народы, небесные тела и «четыре возраста природы». Каждый сустав каждого из пальцев пронумерован числами от 1 до 12, которые соотносятся с патриархами или апостолами.
Вокруг фигуры Христа изображены четыре библейские сцены: три голубя, которых Ной выпускал из ковчега, чтобы выяснить, не сошли ли воды всемирного потопа; три ангела, явившихся Аврааму; Христос между Моисеем и Илией; Христос на кресте, Ветхий Деньми (Бог-Отец) и Жена, облеченная в Солнце (Богоматерь с младенцем Христом). Все эти четыре сцены, по мысли Лаутензака, служили аллегориями или предзнаменованиями Троицы. Три звезды на каждой из рук и ног и три кометы на теле Христа – также символы триединого Бога. Между ногами Иисуса – недорисованный магический квадрат.
439. Гратей. Мудрость Соломона. Германия, вторая половина XIV в.
Христос в нимбе из алхимических сосудов.
Власти далеко не всегда смотрели на алхимиков благосклонно. В 1317 г. папа Иоанн XXII выпустил против них буллу, где грозил им всяческими карами за изготовление фальшивых монет:
«Преступление подделки
Алхимии здесь запрещены, и те, кто ими занимаются, или же те, кто помогает алхимикам, должны быть наказаны. Они обязаны оплатить штраф в государственную казну в пользу бедных в таком объеме подлинного золота и серебра, в коем они изготовили поддельные или ухудшенные примесями металлы. Коль скоро они не располагают достаточными для этого средствами, наказание может быть изменено на другое по усмотрению судьи, и их будут судить как преступников. А если они в духовном сане, то лишатся всех бенифиций, коими владеют, а также будет объявлено, что в будущем им отказывается в праве иметь таковые».
Вскоре после этого алхимию, как науку фальшивомонетчиков, стали запрещать и некоторые европейские государи. Перед лицом таких обвинений ее адептам было важно поднять престиж своего искусства и пытаться доказать его благочестивость. Одна из таких попыток была предпринята в немецком алхимико-богословском трактате «Книга святой Троицы», написанном в XV в. францисканским монахом Ульманном. Он активно использовал тело Христово для объяснения различных алхимических процессов. Однако, в отличие от Гратея, у него алхимическое знание тесно переплетается с христианским учением. Его трактат представляет собой перечень алхимических рецептов, обрамленный длинными богословскими рассуждениями. Они были необходимы для того, чтобы с точки зрения церковной доктрины творения объяснить, откуда берутся металлы, как они связаны с небесными светилами, как влияют на человека, а также почему философский камень воздействует на металлы. В построениях Ульманна история химических субстанций неразрывно переплетается с историей спасения. Лабораторные операции с четырьмя неблагородными металлами уподобляются казням Христа; Адам и Ева до грехопадения символизируют серебро и золото; раны Христа – это семь металлов, участвующих в
Брат Ульманн противопоставляет алхимиков-христиан и алхимиков из иноверцев, язычников или еретиков. По его убеждению, лишь настоящий христианин способен создать истинный философский камень. Вера в Христа сулила прилежному алхимику не только материальные выгоды, которых, в принципе могли добиться даже алхимики-иноверцы. Истинный, то есть «христианский», философский камень, помимо богатства, должен был даровать своему создателю огромную физическую силу, вечную молодость, способность становиться невидимым, умение левитировать и прочие чудесные качества. Получив «божественный» камень, можно было исцелять болезни – например, подагру, геморрой или кашель. Таким образом, с помощью различного рода «приманок» автор мотивировал алхимиков хранить чистоту христианской веры и бороться с ее противниками.
440 (LXIV). Мартин Штурц. Зерцало металлов. Йиржетин-под-Едловоу (Чехия), 1575 г.
Иисус Христос распят на фоне цветных полос, символизирующих семь базовых металлов.
«Книга святой Троицы» стала важным шагом в легитимации алхимии как благочестивой науки. Ульманн стремился адаптировать алхимическую традицию, известную в основном из трактатов язычников и арабов, к христианской религии. Не отказываясь от древних символов, на которые Церковь смотрела с опаской, он пытался их переосмыслить в церковном духе. Этот опыт оказался удачным: вслед за «Книгой святой Троицы» десятки алхимиков по всей Европе стали использовать христианскую иконографию в своих трактатах (441).