Дробь городских огней пыталась пробиться сквозь ночной мрак. Но этот свет был слабее потемневшего пространства. Засыпающее поселение было окутано сумерками, а холодное море и далекие скалы вовсе были погружены в непроглядный мрак. Утихшая буря оставила лишь смутные воспоминания о своем шабаше. Снег, большими хлопьями сыпящейся с отливающего свинцом неба, препятствовал продвижению трех едва различимых фигур. Тусклые фонари едва могли освещать своим мертвенным светом небольшое расстояния перед поисковой группой. Сальвадор вел полночный отряд в сторону Безымянного мыса. Его размашистый шаг выдавал необычайное волнение испанца. Если при прошлых поисках друга Монтеро не мог и подумать, что Шатильон самолично решил подвергнуть себя такой опасности, то в этот раз подобная мысль не казалась физику столь неправдоподобно. Верный слуга-Генри с легкостью поспевал за взволнованным Сальвадором, ловко перепрыгивал ледяные кочки и дополнительно освещал путь вождю поискового отряда. А вот Геральд, как ни пытался, не мог долго поддерживать такой темп быстрой ходьбы и вскоре окончательно выдохся. Громким возгласом Сальвадор приказал картографу ожидать их на окраине поселения, и не оборачиваясь, продолжил мчаться к Безымянному мысу. Туда, где с минуты на минуту холодные волны могли поглотить его лучшего друга. Оставшийся позади Андерсен едва закончил провожать взглядом поредевшую поисковую группу, как вдруг услышал радостный крик испанского физика. После чего последовала недолгая заминка, сменившаяся звуками ожесточённой борьбы. Осознать все происходящее картограф не успел. На него из темноты налетела чья-то тень, и сбив с ног обессиленного марш-броском Геральда, умчалась вглубь улицы, истошно визжа голосом Бернара.
Упавший в снег Андерсен, начал было подниматься, но снова был опрокинут на землю взбешенным ураганом, отправившимся в след за улепетывающим французом.
Грохотал удаляющийся в обратную сторону стремительный силуэт Сальвадора. Пробежав пару метров, испанский физик ловко запульнул свой фонарь, угадивший Бернару аккурат ниже спины и предавший оному еще большего ускорения. Подняться перепуганному Геральду не дали и во второй раз. Вырвавшийся из все той же тьмы Генри, поскользнулся и упал прямиком на в конец ошарашенного картографа. После нескольких минут оханья и потирания ушибленных мест, слуга и картограф медленно поднялись и двинулись в обратный путь. Со слов Генри, пытающегося объяснить произошедшее, Андерсен понял следующее:
Оставивший картографа под последним уличным фонарем, поисковый отряд едва только преодолел границы городского света и прошел несколько десятков метров, как вышагивающий впереди Сальвадор наткнулся на чью-то фигуру. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что перед ним находился обессиленный, но невероятно довольный Бернар.
Пафасно провозгласила фигура Шатильона.
Ответом Монтеро были крепкие объятия, заключившие Бернара в свою стальную хватку на несколько секунд.
Несмело выдавил Шатильон, кивая на топчущегося неподалеку Генри. Выпустив друга, Сальвадор облегченно вздохнул и внезапно переменился в лице.
После чего начал тихо-тихо:
Каждое последующее слово физика наливалось все нарастающим гневом.
—
Смешливо отозвался Бернар, не осознавая, что его слова лишь ускорят взрыв настоящей бомбы.
Взорвалась бомба Сальвадора.