Читаем Стрекоза полностью

Дождь перестал. Было сыро и холодно. В лужах плавали первые желтые листья. С неистовыми порывами ветер ерошил полы плащей, и им стало как-то одиноко и грустно, как бывает в конце лета, когда понимаешь, что тепло кончается и скоро наступят холода. Доктор выглядел очень смешно в плаще, с трубкой и в бархатной тюбетейке на голове и опять напомнил Витольду средневекового алхимика.

Оба молчали. Наконец, почти дойдя до подъезда соседа, доктор протянул ему на прощание руку и сказал:

– Спокойной ночи, Витольд Генрихович. Спасибо за сумбурный, но очень насыщенный вечер.

– Это вам спасибо, Иммануил Карлович, – поспешил сказать Витольд, – за терпение и за шараду. Уж очень занимательно было ее разгадывать.

– Да уж, – протянул доктор, – тем более что до самой главной загадки мы еще так и не дошли.

Витольд потянул было дверь своего подъезда, но слова Фантомова заставили его обернуться.

– Как вы сказали? – опешил он.

– Мы так и не разрешили главную загадку, – повторил доктор чуть громче, нахлобучивая тюбетейку, чтобы ее не сорвало ветром.

– Это какую же? – удивился Штейнгауз.

– Откуда на бумажке взялись слова «Faciam ut mei memineris»? – усмехаясь в шарф, произнес доктор.

Фантомов поправил пенсне, оно прощально блеснуло в свете стоящего рядом фонаря, и Витольду в тусклом его сиянии показалось, что это совсем не доктор Фантомов стоит вон там, чуть вдалеке от него, в плаще и нелепой тюбетейке, по-стариковски кутая горло в шарф, чтобы не простудиться, и как будто ехидно подсмеиваясь над ним, а сам доктор Фауст, искушающий его, Витольда, ловкими неразрешимыми головоломками. И как только Витольд находит способ решить одну из них, хитрый Фауст подкидывает ему тут же другую, еще сложнее и немыслимее, и почва снова уходит из-под ног, и из уверенного в своем интеллекте человека он снова превращается в напуганного и во всем сомневающегося неврастеника.

Витольд собрался было что-то ответить Фантомову, словно хотел услышать твердый звук своего голоса и убедиться в том, что он ничего не боится и эта новая шарада тоже ему по плечу, но силуэт доктора уже растаял в темноте, такой же бархатной и неестественной, как и несообразная узбекская тюбетейка и сама фраза, которой заканчивалось послание Горация, та, о которой Иммануил Карлович никогда раньше не слышал – «Faciam ut mei memineris» – и о которой Штейнгауз в пылу своего сбивчивого, эмоционального исследования, как оказалось, совсем забыл.

<p>XVIII</p>

– Так, а теперь вытяните руки по сторонам, во-от так, – показал Севке Сергей Ипатьевич Горницын в своем кабинете, куда Севка пришел после недели домашнего заточения – валяния в кровати и глотания жутко горьких порошков и микстур под недремлющим оком Серафимы. – Та-ак, а теперь закройте глаза, руки впе-е-еред и указательным пальцем правой ладони дотроньтесь до кончика но-о-са, та-ак, теперь до левого уха, – командовал Горницын, и Севка старался выполнить поручения доктора, сосредоточивался, путался, а сам думал, что это сложно сделать любому здоровому человеку, не то что больному, а если кто-то в состоянии выполнить это быстро и без ошибок, значит, этот человек точно – того, ненормальный.

– Ну все ясно, – сказал Горницын, когда Севка в третий раз все перепутал, достал кончик носа указательным пальцем левой руки вместо правой, им же почесал левый глаз и вдобавок ко всему чихнул, на что сидевшая за столом доктора медсестра средних лет криво усмехнулась и покачала головой.

– Реакции заторможены, но в целом – уже намного лучше, вот сейчас мы вам выпишем уколы и физио, и тогда… – Сергей Ипатьевич повернулся к медсестре, не договорил и скомандовал ей: – Лидуша, выпишите нашему пациенту Чернихину Всеволоду Аристарховичу курс магнезии на новокаине для лечения тахикардии и спазмов, ну и для общего укрепления сердечной мышцы и нервной системы в целом. Так-с! Что еще? – Доктор прохаживался перед столом, уперев руки в боки, и теперь был похож не на восточного мага, а на учителя рисования Матвейчука, когда тот разглагольствовал о свойствах женской красоты.

– Н-да, нуте-с, дать таких доз, витамины группы B, особенно В6 и В12 по десять уколов на каждый, тэ-эк-с, электрофорез – на плечевую область, воротник по Щербаку, ну а там уже посмотрим, нужны ли будут и ванны.

Пожилая Лидуша записывала за доктором назначения, а Севка от страха даже не понял, о ком это они ведут речь. Дело в том, что он редко слышал свое полное имя в таком официальном контексте и не сразу понял, что пациент Всеволод Аристархович – это он и есть и это ему будут делать уколы и накладывать на него воротник. Со стороны можно было подумать, что говорят о глубоком старике или по крайней мере о тяжелобольном человеке предпенсионного возраста.

– Ну вот, на сегодня все, – бодро сказал доктор и протянул Севке бумажку с назначениями.

Севка встал со смотровой кушетки, едва двигая одеревеневшими ногами, как раненый, и, шаркая туфлями, направился к выходу. От волнения он забыл даже сказать спасибо и попрощаться. А ведь полчаса назад вошел в этот кабинет практически здоровым человеком!

Перейти на страницу:

Похожие книги