Для врачей эпохи Лейди труп был всем. Вскрытие в секционном зале привело клинициста в совершенно новый мир, открыв самые сокровенные тайны человеческого тела. Однако был и побочный эффект: медики стали рассматривать тела как инертные объекты для изучения, морские ракушки или перья в кунсткамере. Лейди решительно отстаивал важность человеческих трупов в медицинском образовании и был менее чем впечатлен практичностью книг по анатомии, доступных для обучения студентов наряду со вскрытиями. Он решил написать собственный труд «Элементарный трактат о человеческой анатомии» (1861). На 663 страницах было представлено около 400 анатомических иллюстраций, в основном нарисованных самим Лейди. Поскольку он хотел предоставить студентам наиболее практичный анатомический учебник, то проверил на трупе всю написанную им самим информацию, прежде чем отправить текст в печать.
Доступно написанный анатомический трактат Лейди, должно быть, был оценен по достоинству во время Гражданской войны, когда боевые потери и ампутации были частым явлением. Работа в Медицинской школе приостановилась, и студенты-южане со всей Филадельфии ушли воевать. Мать Лейди, убежденная аболиционистка[15]
, настаивала на том, чтобы четверо сыновей участвовали в военных действиях. «Если бы у меня была дюжина сыновей, все они ушли бы на фронт», – сказала она. Братья Лейди погибли на войне, двое – в бою, а один – от боевых ранений много лет спустя. Джозеф же работал научным волонтером при Военном министерстве и санитарной комиссии, а также проводил операции в военном госпитале Саттерли в Западной Филадельфии. И, вероятно, именно там он заполучил кусок кожи мертвого солдата.Во время Гражданской войны в США в XIX веке книги переплетали из кожи погибших солдат.
За долгую карьеру Джозеф Лейди опубликовал сотни научных трудов, но «Элементарный трактат» был особенным для него и его семьи. Надпись в одном экземпляре гласит, что книга «переплетена в человеческую кожу солдата, который умер во время великого южного восстания». Когда жена его племянника передала копию в Колледж врачей Филадельфии, она описала ее как одну из самых ценных вещей мужа. Этот том сегодня хранится вместе с четырьмя томами в переплетах из человеческой кожи, принадлежавшими Джону Стоктону Хью. Это делает библиотеку колледжа домом для самой большой коллекции антроподермических книг в мире, подлинность которых подтверждена. Два молодых врача, работавшие в одном городе и занимавшиеся одними и теми же клиническими проблемами, с одинаковым взглядом и мышлением коллекционера, создали это невероятно ценное собрание книг в переплетах из человеческой кожи.
Вклад Лейди в коллекцию учебного заведения на этом не закончился. В 1858 году Колледж врачей Филадельфии увидел необходимость в создании музея патологической анатомии, чтобы гарантировать, что важные образцы были сохранены и доступны для научного изучения. Лейди, который был частью всемирной сети коллекционеров природных артефактов, взял на себя ответственность помочь молодому Музею Мюттера заполучить образцы самых редких уродств и болезней. Его методы приобретения таких экспонатов и по сегодняшним меркам не считаются этичными.
В 1875 году врач привез в Музей Мюттера таинственную «Мыльную леди». Услышав о каких-то необычных телах, обнаруженных во время строительных работ в центре города, он поспешил купить их – одно для Музея Мюттера, другое – для Вистаровского института, откуда потом оно было перенесено в Пенсильванский университет. В безвоздушной подземной среде подкожный жир в трупе расщепляется, образуя жирные кислоты, меняющие уровень рН почвы, из-за чего тела выделяли жировоск, воскообразное вещество, похожее на мыло. В 1896 году, после смерти анатома, доктор Уильям Хант, исполнявший обязанности хранителя Музея Мюттера в 1875 году, рассказал филадельфийскому журналу
Лейди выставил музею счет на 7,50 доллара, который отметил в квитанции как «половину суммы, уплаченной лицам, при потворстве которых я смог приобрести два тела». В конце концов, у этого врача было много скелетов в шкафу.
В трупе подкожный жир расщепляется, и из тела выделяется жировоск, который похож на мыло.