Нокс поднялся на ноги. Сухожилия на его шее напряглись, когда он рявкнул:
— Дура!
Он протянул руку и… она ахнула. Его глазницы снова почернели, когда темный туман поднялся с кончиков пальцев, дрейфуя к мертвой женщине, снимая с нее драгоценности, а затем поднимая ее и бросая в разлом. Избавляясь от нее, как будто она была мусором. С отрубленной головой поступили точно так же.
Затем разлом закрылся.
Изо всех сил стараясь не обращать внимания на ментальный натиск, который раскалывал ее голову, Вейл неуклюже поднялась на ноги и зашипела. Боль была сильнее, но, по крайней мере, потеря крови была менее ощутимой.
Затем ее взгляд упал на брошенные драгоценности. Чувство собственничества затмило все остальное. Три хрустальных кольца. «Мое!»
Со стоном она поплелась к ним. Нокс влетел в комнату, опередив ее. Придурок конфисковал драгоценности и оружие.
— Дай мне, — приказала она.
Он сверкнул идеальными белыми зубами, более грозными, чем клыки.
— Ты даже не представляешь, что наделала, женщина.
— Представляю. Я спасла тебе жизнь… убила женщину. — Ранее она чувствовала, как невидимый нож вонзился ей в грудь; теперь лезвие вернулось и повернулось. — Я… я не хотела этого делать, просто собиралась ранить ее, чтобы она не пошла за Нолой.
Нокс приблизился, схватил ее за предплечья так крепко, что остались синяки, и встряхнул.
— Ты гарантировала себе смерть, Вейл. А теперь ты покинешь мой бункер.
Уйти? С ней происходило что-то странное, и мысль о том, что она останется одна, внезапно привела в ужас.
— Я тебе необходима, помнишь?
Или она неправильно поняла его во время игры «вопрос-ответ»? Прямо сейчас воспоминания Селесты перемешались с ее собственными.
— Мне все равно. Ты должна уйти. Я не позволю воину оставаться в моем доме.
Мужчины никогда не хотели задерживаться рядом с Вейл. Она должна привыкнуть к этому. И что он имел в виду под словом «воин»? Селеста использовала то же самое описание.
— Ты ошибаешься на мой счет, ясно?
— Теперь ты воин, — сказал он упрямо и безжалостно. — Участник Великой Войны. Больше никаких проволочек. Иди.
Подступили слезы, но она моргала, пока они не исчезли. Она ни за что не заплачет перед ним или перед кем-то еще.
Она выдавила из себя усмешку.
— Прекрасно! Во всяком случае, я не была поклонницей Тяжелого Нокса. Будь великодушным и отведи меня к Зиону, хорошо? Если только ты не слишком его боишься?
Нокс сощурился.
— Ты же не захочешь оказаться рядом с другим воином прямо сейчас. — Излучая угрозу, он звякнул своими хрустальными кольцами, такими же, как те, что уронила Селеста, и взмахнул рукой в воздухе. — Я отведу тебя на другую сторону сферы.
Открылся разлом, воздух разделился по центру, две стороны отделились друг от друга.
Холодная, чистая вода хлынула в бункер, намочив их обоих, и он разразился проклятиями.
— Напоследок окунуться в старые добрые времена, а? — сказала она, снова усмехнувшись.
— Ландшафт изменился с тех пор, как я в последний раз был в этом месте.
В полу открылись маленькие круглые отверстия, в которых оказались сточные трубы. Как только разлом закрылся, вода ушла, дренажи модифицировались, превратившись в вентиляторы, продувающие воздух через весь бункер.
Усталость легла ей на плечи, придавив к земле.
— Просто… отведи меня домой.
— К твоему мужу? — Человечность исчезла с его лица, оставив выражение такой жестокости, что она пожалела, что не нашла, где спрятаться… навсегда. — Нет. Я передумал. Ты останешься здесь.
«Не уступай».
— Очень жаль, так грустно — для тебя. Я не передумала. Я хочу уйти.
Нокс склонил голову набок и пристально на нее посмотрел.
— Ты останешься здесь, и это решено. Но слушай меня внимательно, Вейл. Если ты сделаешь хоть одно движение против меня, я убью тебя без колебаний.
«Уступила…»
Нет!
— Прибереги свои угрозы, — сказала она. — Меня от них тошнит.
— Ты меня неправильно поняла. Я никогда не угрожаю. Я даю обещания.
Глава 8
Действие яда ослабевало с каждой минутой, пока, наконец, Нокс не начал опять твердо стоять на ногах, а боль в плече не превратилась в ломоту. Его разум пребывал в смятении.
Он с трудом осознавал то, чему только что стал свидетелем.
Селеста последовала за ним через разлом. Вейл — его необходимость — убила ее, став бессмертной и вступив в Великую Войну. Через мгновение ее волосы начали мерцать, словно их посыпали бриллиантовой пудрой, кожа приобрела более глубокий оттенок, словно ее погрузили в поразительную смесь золота и бронзы, а глаза заблестели.
Бессмертие шло ей. Преуменьшение. Бессмертие чертовски шло ей.
Теперь, когда Селеста была мертва, осталось девятнадцать воинов…
Неправильно. Вейл сменила Селесту. Между Ноксом и победой все еще стояло двадцать воинов.
Вейл понятия не имела о том, что она вписалась в смертельную схватку и только что стала его врагом и главной мишенью для всех участников.
Вейл насмешливо ему отсалютовала.
— Раз уж я сейчас ничего не предпринимаю против тебя, почему бы тебе не рассказать, почему я вижу всю жизнь Селесты в своей голове?
Ее воспоминания? Нет. Невозможно.
— Ты ошибаешься. Ты не можешь…