Сие есть прохождение торжественным маршем – одиннадцатое и последнее. Рыцарь из глянцевой бумаги устал радоваться жизни. Орга
Benedicat te Tenderendam, dominus, et custodiat te ab omnibus insidis diaboli[65]
. О, Хюльзенбек, Хюльзенбек, quelle fleur tenez-vous dans le bec?[66] Корни оплодотворяют друг друга в святилищах. Сыщики – наше украшение для шляп, и «гаджи бери бимба» мы совершаем в качестве молитвы на ночь.Тендеренда, бьющий крестом[67]
– вот как станут они называть меня. На Sedia gestatoria[68] они будут показывать мои мощи. Они будут окроплять меня святой водой. Полным монахом презервации и фильтрации от нечистот станут они называть меня, королём ослов и схизмаразматиком. In nomine patris et filii et spiritus sancti[69].Счастье ещё, что троицыно настроение не портится слишком вопиющими непосвящёнными. Счастье, что я могу оставаться в хорошей форме. Будь у меня под рукой записная книжка или представься другая какая оказия, то я бы непременно записал то, что ещё придёт в голову. Ведь мне всё время что-нибудь приходит в голову. Это просто нашествие и обвал, который я хотел бы удержать своей слабенькой головкой.
XIV. Баубо сбуги нинга глоффа
Баубо сбуги нинга глоффа[70]
сиви фаффа
сбуги фаффа
олофа
фамамо
фауфо халья финь
сирги нинга банья сбуги
халья ханья голья биддим ма ма
пияупа
мьяма
павапа
баунго
сбуги
нинга
глофаллор
XV. Господин и госпожа Гольдкопф
Господин и госпожа Гольдкопф встречаются на синей стене. У господина Гольдкопфа из носа свисает «падающая звезда». У госпожи Голльдкопф на шляпе зелёная метёлочка из перьев. Господин Гольдкопф расшаркивается. У госпожи Голькопф рука как пятизубая вилка.
По лестнице поднимается лавина. Вплотную за ночью. Белая лавина по шаткой лестнице. Госпожа Гольдкопф кланяется. Господин Гольдкопф стучит себе по лбу пальцем. Из его головы вырывается белый фонтан. Такое не видано было ни в кои веки. Ни в кои веки.
Огненные и снежные петухи ужасно разлетаются из глубины. Охрипшие коровы прочищают друг другу носы. По смарагдовому лугу бродит дерево смыслов.