Они спустились вниз и пошли по вязкому, сырому песку. Нит оглядывал водоросли, ракушки, камешки, которые попадались под ногами и вдруг заметил в стороне что-то яркое, необычное.
— Что это? — он прищурился, разглядывая диковину. — Жемчужина?
— Где, служитель?
Нит присел и принялся смахивать с камешка песок. Эльма остановилась рядом и, выглянув из-за плеча спутника, пояснила:
— Это морской рубин. Редкая драгоценность.
— Правда? — Нит положил находку на ладонь. Камешек был густо-синим, искристым, как ночное небо, с красными прожилками, которые походили на трещины.
— Слёзы козерога, — произнесла Эльма.
— Это вам, — Нит обернулся и протянул камешек девушке.
— Спасибо, служитель, но их у меня много, — с грустью ответила Эльма. — Оставьте камень песку.
Она клацнула челюстью и пошла дальше.
Нит удивлённо посмотрел вслед своей спутнице и, вздохнув, спрятал камешек за пазуху. Он читал когда-то, что морской рубин в пору живого Запада имел высокую стоимость, и Риеннар по воле богов обладал монополией на его добычу, потому что камень находили только тут, на побережье моря Адриана. За этим камнем сюда шли суда флота Марравии в первые годы после мора, но ни одно из них, как знал Нит, не вернулось. Среди моряков ходили слухи, что берега проклятой земли охраняют гигантские кракены и свирепые козероги.
— А здесь водятся гигантские кракены? — спросил Нит.
— Нет, служитель, тут живут иные чудовища.
Нит замолчал и больше не проронил ни слова, пока Эльма вела его вдоль берега. Ему пока непонятна была причина её внезапной грусти, и эта перемена в настроении спутницы его очень смущала.
Размеренный шум моря успокаивал и одновременно нагонял тоску. Нит изредка посматривал вдаль, но не мог разглядеть даже линии горизонта. То ли её застилал туман, то ли после отравления зрение окончательно испортилось, но служителю такое положение дел совсем не нравилось, и он предпочёл больше не глядеть на море.
Через некоторое время впереди показалась неровная чёрная полоса, похожая на гигантскую водоросль, тянущуюся с берега в морскую синь.
— Нам туда, — Эльма ускорила шаг. — Вы не устали?
— Что вы! Я полон сил!
Только когда они вплотную приблизились к «водоросли», Нит увидел, что это скалистая коса. Чёрные её камни шипами дракона вздымались над морем, которое шипело и пенилось меж острых выступов волнореза.
Эльма, придерживая свой незамысловатый наряд, чтобы не зацепиться подолом, ступила на камни и, обернувшись, протянула Ниту свободную руку.
— Идемте, служитель.
Нит на мгновение растерялся, но, боясь показаться трусом, схватил Эльму за костлявую кисть и почти смело забрался на косу.
— Ступайте за мной след в след, — предупредила Эльма. Не отпуская руки Нита, девушка отвернулась и осторожно двинулась вперед по едва заметной дорожке меж камней.
— Куда мы…
— Скоро увидите, — Эльма не дала ему договорить. Нит закрыл рот и немного обиделся.
Коса была узкой, но море касалось камней осторожно. Будь волнение сильнее, Нит бы не рискнул сюда забраться.
Эльма, не дойдя до изгиба косы пары шагов, остановилась и отпустила руку спутника.
— Ждите тут и ничего не бойтесь. Здесь все не то, чем кажется.
— Я уже понял, — буркнул Нит, но ещё больше встревожился.
Эльма кивнула и, ступив на камни, стала спускаться к морю. Когда вода коснулась её костлявых стоп, девушка вскинула череп и замерла. Нит напрягся, готовый в любой момент броситься наутек, но так и не смог сдвинуться с места, потому что Эльма запела.
— В дали земли из серой пыли, где тьма идет среди холмов, я слышу зов бессмертной силы, я слышу звон оков. Смотри, узри, что жизнь не вечна, и смерть приходит только раз. Двенадцать преданы забвенью. Тринадцатый — средь нас.
Её голос звучал над морем так зычно, так ясно, что Нит, положа руку на сердце, готов был поклясться, что в жизни не слышал песни красивее. Шум моря теперь казался ему шепотом, тоскливым и неприятным.
— Боги… — выдохнул он. — Эльма, это прекрасно. Это… невероятно…
Нит не увидел, как на горизонте появилась чёрная точка. Она стремительно приближалась к берегу, и только у самой косы стала видна и подслеповатому учителю. Когда служитель Водолея заметил поднимающийся из воды хребет-киль проклятого судна, он с такой стремительностью отскочил назад, что поскользнулся и со всего маху шлепнулся на дорожку, по чистой случайности не напоровшись на камни.
— Что… Что это?!
То, что вынырнуло близ волнореза, не виделось ни одному жителю Востока даже в самых страшных кошмарах — за это Нит мог поручиться. Обросшее обугленным мясом перевернутое судно — вот что всплыло по зову Эльмы из проклятых глубин. Два дула пушки показались над водой, огромный бугор меж ними приподнялся, и Нит увидел внутри чудовищного, багрово-коричневого зева, среди обломков досок и, кажется, костей, живых, бьющихся рыбин.
Служитель Водолея поднес ладонь к губам и до крови прокусил руку, чтобы не заорать.
Эльма сделала шаг вперед, коснулась бугра на морде чудовища, погладила его костлявой ладонью и, присев, стала вынимать рыбу из пасти и складывать себе в подол.
— Боги, — наконец, смог прошептать Нит. — Что же это?