Читаем ТРИПУРА РАХАСЬЯ полностью

16. Разве Владыка Смерти, воистину, не растворяется в высшей Сущности (ученика), если только Учитель доволен своим учеником?

То Всевышнее Существо воистину милостиво, и столь же милостив и мой Учитель, по причинам, неизвестным мне.

Примечание: значение этого в том, что Гуру, будучи Богом, является воплощением сострадания, и он не нуждается в какой-либо побудительной причине для того, чтобы изливать свою милость.

17. Милость Гуру обретена, и, таким образом, я обрёл всё! Ты сейчас милостиво раскрыл мне славу Трипуры.

18. И теперь я страстно желаю поклоняться Её Запредельному Величеству. Прошу Тебя, мой Учитель, скажи мне, каким образом должно осуществляться это поклонение?

19-22. Будучи спрошенным об этом, Гуру Датта убедился в пригодности Парашурамы, чьё рвение и преданность к поклонению Трипуре были сильными; и Он должным образом посвятил его в метод поклонения Ей. После посвящения в правильный метод, который священнее всех остальных и ведёт непосредственно к Самореализации, Парашурама узнал из сладких уст Шри Гуру все детали, относящиеся к мантрам и молитвам, образам для поклонения и различным медитациям, узнав все детали по порядку - одну за другой, подобно пчеле, собирающей нектар с цветов. Бхаргава ("потомок (святого мудреца) Бхригу", в этой книге - Парашурама) был переполнен радостью.

23. Затем, получив позволение своего святого учителя и жаждая заняться практикой священного знания, он смиренно обошёл вокруг учителя, выразил своё почтение к Нему и удалился к холму Махендра.

24. Там, построив чистую и удобную обитель отшельника, он в течение двенадцати лет был занят поклонением Трипуре.

25. Он непрестанно созерцал образ той Святой Матери Трипуры, исполняя в то же самое время свои повседневные задачи и специальные церемонии, связанные с поклонением Ей и чтением мантр и молитв; таким образом, двенадцать лет пролетели как одно мгновение. Затем в один прекрасный день, когда сын Джамадагни сидел в непринуждённой позе, он предался грёзам.

27. "Я не понимал даже самую малость из того, что говорил мне Самварта, которого я когда-то повстречал на пути.

28. "Также я забыл то, о чём я спрашивал моего Гуру. Я услышал от Него святое учение (махатмью) Трипуры,…

29… но мне не ясно то, что Самварта сказал в ответ на мой вопрос о творении".

30. "Он упомянул историю Калакрита, но не стал говорить что-то ещё, зная, что я не был готов к этому".

31. "Даже теперь я ничего не понимаю о ходе вещей во вселенной. Откуда она возникла во всём её великолепии?"

32. "Где она заканчивается? Как она существует? Я полагаю, что всё это - преходящее".

33. "Но мирские вещи кажутся устойчивыми в своём существовании; почему же всё обстоит именно так? Такое положение дел кажется достаточно странным, чтобы не исследовать его".

34. "Как странно! Его можно сравнить со слепым, ведомым другим слепым!"

35. "Мой собственный случай является примером в этом отношении. Я даже не помню того, что случалось в моём детстве".

36. "Потом я был другим во время моей юности, затем я снова изменился во время моей зрелости, и сейчас я ещё больше не похож на того, кем я был прежде; таким образом, моя жизнь постоянно изменяется".

37-38. "Мне не ясно, какие плоды были обретены в результате всех этих изменений. Цель оправдывает те средства, которые индивидуумы признают пригодными согласно своим характерам в различных странах и в различные времена. Но что они получили от этого? Счастливы ли они теперь?

39. "Обретение - это только то, что считается таковым легкомысленной публикой. Я, однако, не могу согласиться с этим, видя, что даже после достижения этой так называемой цели усилия и попытки не прекращаются.

Примечание: если в обретении нет прочного удовлетворения, то оно не достойно стремления к его получению.

40-41. "Хорошо, почему же тогда, достигнув одной цели, человек стремится к достижению другой? Следовательно, то, к чему всегда стремится человек, должно рассматриваться в качестве единственной реальной цели - будь это доступ к удовольствиям или устранение боли. Пока остаётся побудительная причина к приложению усилий, не может быть чего-то другого.

42. "Чувство потребности в деятельности ради обретения счастья (будучи признаком страдания) - это страдание из страданий. Откуда может взяться удовольствие или избавление от боли, пока имеет место потребность в деятельности и сама деятельность?

43-45. "Такое удовольствие похоже на удовольствие от облегчающих боль мазей, наносимых на ошпаренное тело, или на удовольствие от объятий любимой, когда человек лежит со стрелой в груди; или на удовольствие, которое испытывает находящийся при смерти больной человек, слыша сладкие мелодии!

46. "Только те счастливы, кто не испытывает нужды в деятельности; такие личности испытывают полное удовлетворение, они самодостаточны и испытывают счастье, которое распространяется по всему их телу.

47. "И если кто-либо другой и испытывает отдельные радостные моменты, то они подобны наслаждениям, испытываемым человеком от вдыхания приятного аромата цветов, когда он при этом корчится от нестерпимой боли в животе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Семь красавиц
Семь красавиц

"Семь красавиц" - четвертая поэма Низами из его бессмертной "Пятерицы" - значительно отличается от других поэм. В нее, наряду с описанием жизни и подвигов древнеиранского царя Бахрама, включены сказочные новеллы, рассказанные семью женами Бахрама -семью царевнами из семи стран света, живущими в семи дворцах, каждый из которых имеет свой цвет, соответствующий определенному дню недели. Символика и фантастические элементы новелл переплетаются с описаниями реальной действительности. Как и в других поэмах, Низами в "Семи красавицах" проповедует идеалы справедливости и добра.Поэма была заказана Низами правителем Мераги Аладдином Курпа-Арсланом (1174-1208). В поэме Низами возвращается к проблеме ответственности правителя за своих подданных. Быть носителем верховной власти, утверждает поэт, не означает проводить приятно время. Неограниченные права даны государю одновременно с его обязанностями по отношению к стране и подданным. Эта идея нашла художественное воплощение в описании жизни и подвигов Бахрама - Гура, его пиров и охот, во вставных новеллах.

Низами Гянджеви , Низами Гянджеви

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги