Читаем ТРИПУРА РАХАСЬЯ полностью

20. "И это - не единственный печальный результат деятельности, ибо остаётся ещё более худший - страх смерти, который не может быть уменьшен любым количеством деятельности.

21. "Мои религиозные практики, посвящённые Трипуре, подобны этому. Все эти умственные концепции - всего лишь игры ребёнка.

22. "Практики могут быть в соответствии с Твоими инструкциями, или же чьими-то иными. Опять же, они могут либо сопровождаться аскезой, либо нет, так как шастры по-разному трактуют это.

23. "Медитации также могут отличаться согласно индивидуальным предпочтениям и характерам. Как такое может быть? Преданность столь же несовершенна, как и карма.

24. "Как могут преходящие умственные концепции преданности порождать непреходящие плоды наивысшей Истины? Кроме того, практики продолжительны и регулярны, и, кажется, нет конца этим обязательным службам.

25. "Я заметил, что Самварта, Господь, абсолютно счастлив, будучи совершенно свободным от всякого обязывающего чувства к деятельности и её ужасным плодам.

26. "Он, кажется, смеётся над образом жизни этого мира, и, беззаботный, уверенно шагает вперёд по пути бесстрашия, подобно величественному слону, освежающему себя в озере из тающего снега, когда весь лес вокруг горит в огне.

27. "Я обнаружил его абсолютно свободным от какого бы то ни было чувства долга, и в то же самое время совершенно счастливым в его реализации Извечной Сущности. Как он обрёл то состояние? И что же он говорил мне?

28. "Прошу Тебя, объясни это и, тем самым, спаси меня из когтей монстра по имени карма".

29. Молясь так, он простёрся перед Учителем, обняв Его стопы своими руками.

Наблюдая это поведение Парашурамы и чувствуя, что теперь тот готов к Самореализации,

30. Шри Датта, сама сущность которого - Любовь, мягко произнёс: "О дитя Бхаргава! Удача на твоей стороне, раз твой ум обращён таким образом.

31-33. "Так же, как человек, тонущий в океане, внезапно обнаруживает лодку, спасающую его, так же и твои добродетельные действия, совершённые в прошлом, теперь вознесли тебя к священнейшим высотам Самореализации. Та богиня Трипура - сознательная Сущность сердца, и, поэтому, истинно знающая о каждом всё самое сокровенное - быстро спасает Её непоколебимых преданных из когтей смерти после проявления Себя в их сердцах.

34. "До тех пор, пока человек не слишком сильно боится этой кошмарной одержимости в лице обязательства, до тех пор он не сможет обрести подлинного счастья, будучи похожим на того, кто всегда одержим злым духом.

35. "Как может человек, ужаленный той гадюкой - обязательством, когда-либо быть счастливым? Некоторые люди сходят с ума, как будто некий яд уже попал в их кровь и ужасно мучает их.

36. "В то время как другие одурманены ядом обязательства и не способны отличить хорошее от плохого.

37. "По ошибке они всегда вовлекают себя в деятельность, будучи введёнными в заблуждение; таков скорбный удел человечества, одурманенного ядом чувства долга.

38. "С незапамятных времён люди поглощаются этим ужасным океаном яда, подобно тому, как это однажды приключилось с путешественниками на горной цепи Виндхья.

39. "Страдающие в лесу от голода, они ошибочно приняли обманчивые плоды чилибухи (рвотный орех, Nux vomica) за восхитительные апельсины.

40. "И, терзаемые ужасным голодом, они съели их, даже не замечая горького вкуса этих плодов. И тогда яд этих плодов стал причиной их ужасных мучений.

41. "Поначалу они ошибочно приняли эти ядовитые плоды за съедобные, а теперь, когда их рассудок в дополнение стал ослеплённым ядом этих плодов, они устремились на поиски облегчения этой боли.

42. "И в их агонии они срывали и ели плоды дурмана вонючего (похожих на яблочки, Datura stramonium), считая их плодами сизигиума (Syzygium jambos).

Примечание: дурман вонючий используется для извлечения ядовитого алкалоида. Его плоды или фатальны, или приводят к безумию.

43. "Они обезумели и сбились с пути. Некоторые, ослепнув, упали в ямы или ущелья;

44. "Тела некоторых из них были глубоко исцарапаны шипами; у некоторых оказались покалеченными руки, ноги или другие части тела; другие начали ссориться, драться друг с другом и кричать друг на друга.

45. "Они нападали друг на друга, орудуя кулаками, камнями, метательными снарядами, палками и т.д., пока, в конце концов, придя в полное изнеможение, они не достигли некоего града.

46. "Они оказались у стен града в сумерках, и поэтому стража не позволила войти им внутрь.

47-49. "Не сознавая времени и места, неспособные оценивать обстоятельства, они напали на стражу и были обоснованно побиты и прогнаны; некоторые из них упали в канавы; некоторые стали добычей крокодилов; некоторые упали вниз головой в колодцы и утонули; несколько человек, оказавшихся скорее мёртвыми, чем живыми, были пойманы и брошены в темницу.

50. "Сходная участь ждёт тех людей, которые, будучи введёнными в заблуждение поисками счастья, попали в ловушки главного надсмотрщика за деятельностью. Они сбиты с толку в своём безумии, и их ждёт крушение.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Семь красавиц
Семь красавиц

"Семь красавиц" - четвертая поэма Низами из его бессмертной "Пятерицы" - значительно отличается от других поэм. В нее, наряду с описанием жизни и подвигов древнеиранского царя Бахрама, включены сказочные новеллы, рассказанные семью женами Бахрама -семью царевнами из семи стран света, живущими в семи дворцах, каждый из которых имеет свой цвет, соответствующий определенному дню недели. Символика и фантастические элементы новелл переплетаются с описаниями реальной действительности. Как и в других поэмах, Низами в "Семи красавицах" проповедует идеалы справедливости и добра.Поэма была заказана Низами правителем Мераги Аладдином Курпа-Арсланом (1174-1208). В поэме Низами возвращается к проблеме ответственности правителя за своих подданных. Быть носителем верховной власти, утверждает поэт, не означает проводить приятно время. Неограниченные права даны государю одновременно с его обязанностями по отношению к стране и подданным. Эта идея нашла художественное воплощение в описании жизни и подвигов Бахрама - Гура, его пиров и охот, во вставных новеллах.

Низами Гянджеви , Низами Гянджеви

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги