Читаем Уильям Шекспир — образы чести и благородства полностью

Строки Эдмунда Спенсера необычайно лиричные и красивые и отражают его сокровенные чувства перед свадьбой к юной Элизабет Бойл, родственнице Ричарда Бойла, 1-го графа Корка.

А здесь, неугомонный Шекспир со своей борьбой против украшательства строки. Подумать только, влюблённый поэт сравнил бюст своей возлюбленной с «клубничной грядкой»! Вполне, можно понять чувства и плотские желания мужчины после смерти первой жены, которые он испытывал в предвкушении молодой и красивой юной девушки, которая вот-вот должна стать его второй женой.

Впрочем, в сонете 9 «Аморетти» Эдмунда Спенсера, он уже сравнивал взгляд своей возлюбленной, и её «мощные глаза» сопоставив с солнцем, луной, звёздами, огнём молнией и алмазом. «Мощные глаза» Элизабет Бойл значительно пережили Спенсера, после его смерти она ещё два раза выходила замуж и прожила счастливую и долгую жизнь.


При очередном исследовании сонета 21 критики, также нашли в тексте сонета очевидную ссылку на работу Барнса 1593 года «Партенофил и Партеноф» («Parthenophil and Parthenophe»). Хорошо известно, что Барнабе Барнс добивался благосклонности у Саутгемптона, в связи с чем написал ему посвящение в сборнике любовной лирики «Партенофила и Партенофа», когда тот пошёл на творческое сотрудничество. В предисловии к книге, было написано следующее: «...с вашего одобрения, они (стихи Барнса) могли противостоять» наперекор язвительным сплетням завистников и критиков стихов Барнса из числа окружения Саутгемптона.

Фраза из текста посвящения: «your countenance», переводится, как «ваше одобрение», действительно «заполнила» строку Барнса — до отказа, словно «гордый полный парус»

Впрочем, такие детали нам исследователям творчества Шекспира дают подсказку, что Саутгемптон был верификатором не только у Шекспира, но и у Барнабе Барнса, и у многих других поэтов и драматургов


Хотя, вполне возможно предположить, что «Муза» сонета 21, могла быть «взволнованна» стихами Спенсера, а не кого-то другого, как посчитали критики. Поэтому любезно предоставляю для ознакомления перевод сонета 9, Эдмунда Спенсера из «Аморетти»:


— Confer!

________________

© Swami Runinanda

© Свами Ранинанда

________________


Original text by Edmund Spenser «Amoretti and Epithalamion» Sonnet IX


(This text of «Amoretti and Epithalamion» was prepared from Alexander Grosart's

«The Complete Works in Prose and Verse of Edmund Spenser» 1882)


Long while I sought to what I might compare

Those powerful eyes, which lighten my dark spright.

Yet find I nought on earth, to which I dare

Resembleth' image of their goodly light.

Not to the sun; for they do shine by night:

Nor to the moon; for they are changed never:

Nor to the stars; for they have purer sight:

Nor to the fire; for they consume not ever:

Nor to the lightning; for they still persevere:

Nor to the diamond; for they are more tender:

Nor unto crystal; for nought may them sever:

Nor unto glass; such baseness might offend her.

Then to the Maker self they likest be,

Whose light doth lighten all that here we see...


Edmund Spenser «Amoretti and Epithalamion» Sonnet IX.


Долгое время Я искал, с чем Я сравнить бы смог

Эти мощные глаза, которые освещали взгляд тёмный мой.

Всё же Я не нахожу ничего на земле, на что Я осмелюсь

Уподобить образ их благого света.

Ни с солнцем, ибо они сияют ночью (до утра):

Ни с луной; ибо они не изменяются никогда:

Ни со звёздами, ибо у них более чистый взгляд:

Ни с огнём; ибо они не поглощают навсегда:

Ни с молнией; ибо они упорствуют всё ещё (вспять):

Ни с алмазом, ибо они более нежны (потому):

Ни ко кристаллу; ибо ничто не может их разорвать:

Ни к зеркалу; такая низость может пред ним скорбим.

В то время, как Создателю они сами более по нраву,

Чей свет нас освещает, что здесь мы все узрим...


Эдмунд Спенсер «Аморетти и Эпиталамион» сонет 9.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 7.08.2022).



Критики неоднократно отмечали, что язык поэзии Эдмунда Спенсера намеренно и подчёркнуто архаичен, поэтому напоминает более ранние произведения, такие как «Кентерберийские рассказы» Джефри Чосера или «Иль Канцоньер» Франческо Петрарки, именно, о стихах этих авторов, так любимых им, он отзывался с искренним восхищением.


Сонеты 21 и 1 объединены в одном эссе не случайно в ключевом звене является строка 10 сонета 1: «And only herald to the gaudy spring», «И лишь, герольд огласивший приход аляпистой весны». Без сомнения герольдом, огласившим приход аляпистой весны расцвета литературы и драматургии, был Генри Райотесли, 3-й граф Саутгемптон (Henry Wriothesley, 3rd Earl of Southampton). Но примечателен тот факт, что он же у многих поэтов был меценатом, верификатором и вдохновителем на написание новых произведений, что объясняет большое количество посвящений, именно ему.


________________

© Swami Runinanda

© Свами Ранинанда

________________



From fairest creatures we desire increase,

That thereby beauty's rose might never die,

But as the riper should by time decease

His tender heir might bear his memory:

But thou, contracted to thine own bright eyes,

Feed'st thy light's flame with self-substantial fuel,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дело о Синей Бороде, или Истории людей, ставших знаменитыми персонажами
Дело о Синей Бороде, или Истории людей, ставших знаменитыми персонажами

Барон Жиль де Ре, маршал Франции и алхимик, послуживший прототипом Синей Бороды, вошел в историю как едва ли не самый знаменитый садист, половой извращенец и серийный убийца. Но не сгустила ли краски народная молва, а вслед за ней и сказочник Шарль Перро — был ли барон столь порочен на самом деле? А Мазепа? Не пушкинский персонаж, а реальный гетман Украины — кто он был, предатель или герой? И что общего между красавицей черкешенкой Сатаней, ставшей женой русского дворянина Нечволодова, и лермонтовской Бэлой? И кто такая Евлалия Кадмина, чья судьба отразилась в героинях Тургенева, Куприна, Лескова и ряда других менее известных авторов? И были ли конкретные, а не собирательные прототипы у героев Фенимора Купера, Джорджа Оруэлла и Варлама Шаламова?Об этом и о многом другом рассказывает в своей в высшей степени занимательной книге писатель, автор газеты «Совершенно секретно» Сергей Макеев.

Сергей Львович Макеев

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Образование и наука / Документальное
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги / Публицистика