Читаем Уильям Шекспир — образы чести и благородства полностью

Критик Тайлер (Tyler) добавил: «...(они) довольные праздными и экстравагантными разговорами».

Критик Бичинг (Beeching) дополнил: «...словно смутные и преувеличенные слухи».


По отношению строк 13-14 критик Стивенс (Steevens) предложил: Cf.! L. L. L., IV, III, 239-240:


«Fie, painted rhetoric! O, she needs it not.

To things of sale a seller's praise belongs».


«Тьфу, нарисованная риторика! О, она не нужна.

Предметом для продажи похвалы, принадлежащей продавцу».


Критик Мэлоун (Malone): Cf.! T. & C, IV, I, 78: «Мы не будем рекомендовать то, что намереваемся продать» (отметил предположение Уорбертона о том, что оно должно подразумеваться, как «that purpose not to sell», «чтоб замыслом не торговать»).

Критик Уиндхэм (Wyndham) предположил: Cf.! Daniel, «Delia», S. 55.


Бичинг (Beeching): Cf.! S. 102, 3-4.

(Главное: примеры милого типа из «couplement of proud compare», «комплемент надменным сравнениям», которые Sh. здесь высмеивал. Cf.! Daniel, «Delia», S. 19:


Restore thy tresses to the golden ore!

Yield Cytherea's son those arks of love!

Bequeath the heavens the stars that I adore!

And to the Orient do thy pearls remove!

Yield thy hands' pride unto the ivory white!

To Arabian odour give thy breathing sweet!

Restore thy blush unto Aurora bright!

To Thetis give the honour of thy feet! (etc.).


Возврати свои локоны золотым рудам!

Уступи Критерии сыну этих ковчегов любви!

Завещай небесам звезды, которые Я обожаю!

И на Восток свои жемчуга убери!

Уступи твоих рук гордыню слоновой кости белизне!

Арабским ароматом придай своему дыханью сладость!

Возврати твой румянец сияющей Авроре!

Фетиде воздай почесть твоих стоп днесь! (и т.д.).


(Литературный перевод Свами Ранинанда 10.07.2022).


Барнс (Barnes), Parthenophe. Il & Parthenope, S. 488:


«Her hairs no grace of golden wires want;

Pure pearls with perfect rubies are inset;

True diamonds, in eyes; sapphires, in veins» (etc.).


«Её волосы не нуждаются в изяществе золотых переплетений;

В оправу вставлен чистейший жемчуг с безупречными рубинами;

В глазах подлинные бриллианты; сапфиры в венах» (и т.д.).


(Литературный перевод Свами Ранинанда 10.07.2022).


Дэвис (Davies) из «Hereford's Wit's Pilgrimage», S. 73; Spenser, «Amoretti», S. 9.


(Дауден дополнил ко всему списку) строки Гриффина (Griffin), «Fidessa», S. 39:


________________

© Swami Runinanda

© Свами Ранинанда

________________


Original text by Bartholomew Griffin «Fidessa» Sonnet XXXIX


«My lady's hair is threads of beaten gold,

Her front the purest crystal eye hath seen,

Her eyes the brightest stars the heavens hold,

Her cheeks red roses such as self have been».


Bartholomew Griffin «Fidessa» Sonnet XXXIX.


«Моей госпожи волосы — кованого золота нити,

Её чистый кристальный взор спереди, я увидел,

Её глаза — ярчайшие звезды на поднебесье бы держал,

Её щеки подобны красным розам, как я бы ими обладал».


Бартоломью Гриффин «Фидесса» сонет 39.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 10.07.2022).


или Констебля (Constable) «Diana», 6th Decade, S. I:


________________

© Swami Runinanda

© Свами Ранинанда

________________


Original text by Henry Constable «Diana», 6th Decade, Sonnet I


«One sun unto my life's day gives true light;

One moon dissolves my stormy night of woes;

One star my fate and happy fortune shows;

One saint I serve, one shrine with vows I dight».


Henry Constable «Diana», 6th Decade, Sonnet I.


«Одно солнце ко дню моей жизни свет истины отдавая;

Одна луна мою ночь бурную горестей растворит;

Одна звезда, показывая мой жребий и счастливую судьбу (благоволит);

Святому одному служу Я, одно святилище Я с клятвой наряжая».


Генри Констебль «Диана», 6-я Декада, сонет 1.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 10.07.2022).


и сам Sh. (William Shakespeare) в L. L. L., V. II, 406:


«Taffeta phrases, silken terms precise,

Three-piled hyperboles, spruce affectation,

Figures pedantical; these summer-flies» ...


«Тафта фраз, шелковистые условия точны,

Трёхсложных гипербол, нарядного притворства,

Фигур педантичных; мух этих летних» ...


(Литературный перевод Свами Ранинанда 11.07.2022).


Критик Краусс (Krauss) (Jahrb., 16: 176) также отметил Philip Sidney «Astrophil and Stella» S. 55.


Содержание книги «Потерянные годы Шекспира в Лондоне 1586—1592» Артура Ачесона, раскрыло в деталях совершенно новое видение периода жизни гения драматургии, предшествовавший написанию сонетов; который положил начало творческих отношений между Шекспиром и графом Саутгемптоном и раскрыл в полной мере Джона Флорио в роли сэра Джона Фальстафа.

Ряд критиков долгое время считали Джорджа Чапмена (George Chapman) «поэтом-соперником» сонетов Шекспира (в сонетах 78-86). Хотя, реальная история его жизни показала поэта, истографа и драматурга Чапмена в более широком диапазоне его творческих возможностей.

(Ellis, David 2013: «The truth about William Shakespeare»: facts, fiction and modern Biographia. Edinburgh University Press. p. 72. ISBN 9780748653881).


Или строфа 30 из «Энвои», («Love Envoi»):


But, gracious love, if jealous heaven deny

My life this truly blest variety,

Yet will I thee through all the world disperse;

If not in heaven, amongst those braving fires,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дело о Синей Бороде, или Истории людей, ставших знаменитыми персонажами
Дело о Синей Бороде, или Истории людей, ставших знаменитыми персонажами

Барон Жиль де Ре, маршал Франции и алхимик, послуживший прототипом Синей Бороды, вошел в историю как едва ли не самый знаменитый садист, половой извращенец и серийный убийца. Но не сгустила ли краски народная молва, а вслед за ней и сказочник Шарль Перро — был ли барон столь порочен на самом деле? А Мазепа? Не пушкинский персонаж, а реальный гетман Украины — кто он был, предатель или герой? И что общего между красавицей черкешенкой Сатаней, ставшей женой русского дворянина Нечволодова, и лермонтовской Бэлой? И кто такая Евлалия Кадмина, чья судьба отразилась в героинях Тургенева, Куприна, Лескова и ряда других менее известных авторов? И были ли конкретные, а не собирательные прототипы у героев Фенимора Купера, Джорджа Оруэлла и Варлама Шаламова?Об этом и о многом другом рассказывает в своей в высшей степени занимательной книге писатель, автор газеты «Совершенно секретно» Сергей Макеев.

Сергей Львович Макеев

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Образование и наука / Документальное
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги / Публицистика