Читаем Уроки истории полностью

Многие позавидовали бы его жизни— был приближенным великого и могущественного короля франков Пипина Короткого (это сын Карла Мартелла, остановившего мусульман, и отец Карла Великого). Кроме того Амвросий — блестящий оратор, проповедник, толкователь и духовный писатель. Его богословские сочинения исполнены красоты и изящества. Поэтому даже кое-кто и не верил, что такие сочинения могут принадлежать перу современника. Мы ведь все считаем, что гении жили в прошлом, а тот, кто живет с нами рядом, по определению не может быть гением. Вот и ходили слухи, что Амвросий Аутперт выдает за свои сочинения труды то святого Амвросия Медиоланского, то Августина Блаженного.

Много чему можно было бы позавидовать! Уж очень одарен и счастлив был наш монах.

И духовная карьера пошла в гору. В 776 году избрали его настоятелем монастыря, мог пойти дальше по карьерной лестнице и дослужиться, быть может, до епископа. С его-то талантами и положением при дворе — легко!

Но подстерегла нашего Амвросия всегдашняя беда удачливых и талантливых служителей. Имя ей — зависть ближних сослужителей.

Часть монахов взбунтовалась против настоятельства блестящего проповедника и знатока Писания.

Конфликт можно было решить разными способами. Арсенал оных известен: от грозных окриков до дыбы и каленого железа.

Но Амвросий избрал немодный ни в какие времена способ — увещевание. А когда, спустя два года, оно не возымело действия, — просто подал в отставку. Уклонился от распри.

К чему карьера, если мира с братьями нет? — рассуждал он. Но противники не угомонились. Делу дали ход и кроткого Амвросия повезли на разбирательство к самому папе римскому.

Казалось бы, от конфликта теперь не уйти. Придется оправдываться, подыскивать слова, строить линию защиты, предъявлять доказательства. Надо бороться за свое доброе имя и честь. Да не просто бороться, а побороть, перебороть, выбороть и забороть…

А наш Амвросий Аутперт конфликта все же избежал. Он просто взял и умер…

… прямо по дороге в Рим… Уклонился от спора — ушел к Отцу!

* * *

Где бы сыскать в наши дни человека со столь тонкой душевной организацией, который лучше умрет от переживаний, чем раздует конфликт?

История франкского монаха да послужит уроком и укором нам, всепоборающим служителям Господним!

39. Трудящийся за кулисами

Безымянные герои,

Поднимаясь поутру,

Торопливо землю роют,

Застывая на ветру.


А чужая честь и доблесть,

В разноречье слов и дел,

Оккупировала область

Мемуаров и новелл.


Но новеллам тем не веря,

Их сюжетам и канве,

Бродит честь походкой зверя

По полуночной Москве…

В.Т. Шаламов.

Помню, что как-то задался я целью выяснить особенности характера каждого из 12 Апостолов Иисуса Христа. Причем решил пользоваться только текстом Библии. Помню, что меня особенно удивил Иаков Алфеев. Кроме отчества о нем ничего не сказано. Это все, что решил сообщить о нем Дух Святой.

Что же это может означать? Может быть, он был таким хорошим сыном, что запомнился современникам исключительно как сын Алфея… Алфеич! — звали бы его сегодня… Судьба старика Алфеича, конечно, довольно подробно расписана в поздних житиях, но уж слишком фантастичны эти легенды 3–4 века. Достоверно из Библии мы знаем только то, что Апостол Иаков Алфеев — это великий Трудящийся За Кулисами, чья судьба будет открыта нам только на небесах.

А потом я задумался, а сколько таких Трудящихся За Кулисами в истории христианства? От них остались лишь имена в святцах. Когда-то их причислили к лику святых, но за что, почему, — уже никто не помнит.

Просматривая июньские католические святцы, я наткнулся на такое имя Адольф Утрехтский. Жил он в конце 8 века. Судя по прозвищу, был епископом Утрехта (это такой милый годок в Голландии, я там бывал — правда, очень милый городок). Известно также, что Адольф был не голландцем, а англичанином и у него был брат, тоже святой, по имени Ботульф. И все! Больше ничего не известно…

Но за этими скудными строчками видится мне нечто великое! Эта краткость биографии — уж точно — сестра не просто таланта, но Божьего Дара! Ничего лишнего— Святой Адольф Епископ Утрехтский. Даже даты рождения и смерти нет. Для нас достаточно, а у Бога своя памятная Книга, там записаны все добрые и недобрые деяния нашего святого.

А нам нужно знать только то, что этот человек был Епископом. Просто Епископом. И тем запомнился потомкам. Между прочим, не так уж и мало…

* * *

Читаешь вот послание Апостола Павла к Тимофею: «Ибо епископ должен быть непорочен… и т. д.». А хочется поставить точку после слова «быть». «Ибо епископ должен быть». Точка. Или восклицательный знак! Поставить и заплакать от отчаянья… Должен же где-то быть ТАКОЙ епископ, который соответствует всем требованиям и поэтому не нуждается в дополнительных определениях.

Перейти на страницу:

Все книги серии Блог человекообразного попа

Развод и повторный брак
Развод и повторный брак

Я написал статью о разводе и повторном браке более тринадцати лет назад. Сейчас уже точно и не вспомню дату написания.Помню лишь, что к исследованию вопроса меня побудило горячее желание «найти лазейку» в Священном Писании, чтобы разрешить вступить в повторный брак некоей даме, которая развелась с мужем и желала при этом вступить в брак с другим мужчиной. Даму чисто РїРѕ-человечески было очень жалко, я, как молодой и начинающий служитель, пытался её консультировать по поводу Библейского учения на этот счёт. РњС‹ вместе изучали Библию, и я был готов разрешить ей повторный брак, но неожиданно она сама пришла к прямо противоположному выводу.Мне это показалось настолько странным, что я еще более углубился в тему, уже вне этого душепопечительского общения.С тех пор прошли РіРѕРґС‹ пасторского служения. Я видел немало горя, вызванного разводами, видел «удачные» повторные браки, видел «неудачные». Видел страдания детей и родственников. Р

Павел Александрович Бегичев

Религия, религиозная литература

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука