Читаем Усто Мумин: превращения полностью

Внешний облик дервиша говорил об игнорировании им материальных ценностей: хирка, мантия суфиев, напоминала лоскутное одеяло (одеяние, которое учитель вручал ученику при достижении им степени адепта; ср.: одежда юродивого — многошвейная рубаха); для суфиев нищета была признаком отвращения от бренного мира и обращения к божественной реальности. «Нищета есть моя гордость», — согласно преданию, сказал Пророк Мухаммад[469]. В суфийских орденах, в местах встречи неофитов-дервишей, проводились ежевечерне литании, зикры (радения), по часу и всю ночь накануне пятницы. Они состояли из медитаций, концентраций и повторений слов и фраз. Порой звучала музыка — тростниковая флейта и барабан, иногда аккомпанемента не было. Народная молва наделяет суфиев такими способностями, как телепатия, предвидение и чудесное перемещение из одного места в другое.

Бёрк рассказывает о зикре, религиозном упражнении дервишей, очевидцем и участником которого ему довелось быть:

«Зикр… это танец, или, точнее, выполнение серии упражнений в унисон. Цель его — вызвать состояние ритуального экстаза и ускорить контакт ума суфия с мировым умом, частью которого он себя считает. <…> Все дервиши… совершают танец. А танец определяется как телодвижения, связанные с мыслью и звуком или серией звуков. Движения развивают тело, мысль фокусирует ум, а звук сплавляет их и направляет к осознанию божественного контакта, называемого хал, что значит „состояние“ — состояние пребывания в экстазе»[470].

Транс, в который впадали дервиши, был особого рода: многие утверждали, что читают мысли рядом сидящих и способны к трансцендентным переживаниям.

Этот же транс, или радение, зафиксировал в своих очерках Дмитрий Логофет, оказавшийся в числе русских первопроходцев по Средней Азии:

«Если хотите, то здесь можно увидеть „зыкр“, — сказал Б., уже успевший разузнать про все интересное. — Зыкр!? Какое странное слово, что оно значит в переводе? — В сущности, это радение у дервишей, отчасти похожее на радения наших сектантов — хлыстов и скопцов»[471].

О сходстве зикра (радения) суфиев и радения в сектах христовщины и скопчества пишет современный исследователь А. А. Панченко:

«Структура радельного ритуала подразумевала как минимум три основных элемента: исполнение (как правило, многократное) особого песнопения… экстатические „хождения“ или пляски под пение духовных стихов, что собственно и называлось „радением“… и пророчество»[472].

Логофет подробно описывает это сакральное деяние:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Карина Саркисьянц , Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Йохан Хейзинга , Коллектив авторов , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное