Верзила Билл не может справиться с прытким мальчуганом. На помощь ему вынужден прийти Сэм с орудием диких прерий — лассо. Только после этого сорванца удается скрутить и поместить в шарабан.
Скоро пленник показал себя настоящим дьяволенком. Ему понравилась романтика лесной пещеры, в которой его спрятали от родителей.
Самое подходящее место для игры в индейцев! К тому же мальчуган оказался горазд на выдумки и проказы, в чем нашел хорошего помощника в лице режиссера. Он воткнул в свои рыжие вихры два ястребиных пера, объявил себя вождем краснокожих и начал разоблачать коварные происки бледнолицых. На всем протяжении новеллы щедрой рукой развернута яркая феерия буффонады, всевозможных комических трюков. Чего только не пришлось вытерпеть приставленному к парнишке Биллу!
Вот Билл пнул невинно лежащую на тропинке тряпку — и взвыл от боли. Под тряпкой оказался увесистый булыжник. При входе в пещеру на голову ему обрушивается вместительная бадья с камнями. Билл — то добыча краснокожих, с которой собираются снять скальп, то лошадь, на которой любил скакать неугомонный чертенок.
Мальчуган не только горазд на проделки, жертвой которых стал бедняга Билл,— он ловкий и хваткий малый. В единоборстве с Биллом он привязал детинушку к дереву, заткнул ему рот кляпом и стал обстреливать камнями.
Кончилось это «выгодное дело» тем, что незадачливые друзья сами заплатили «папаше Дорсету» 250 долларов, лишь отделаться от паршивца.
Эта новелла, с явно выраженным комедийным сюжетом, поставлена с блеском, присущим Гайдаю при воплощении на экране эксцентрических номеров,— в стремительном вихре трюков и проделок, которые еле успеваешь переваривать.
Обратите внимание: опять типичное для О. Генри построение с неожиданным поворотом в финале. Если сформулировать идейную платформу «Вождя краснокожих», то невольно напрашивается сравнение ее с предыдущей новеллой — «Родственные души». Здесь, как и там, мошенники в результате преступной комбинации надеялись разбогатеть, а стали еще беднее. А если оперировать нравственными категориями, то можно говорить о злом умысле и расплате за него, о наказании порока и торжестве справедливости. Однако насыщенная сочными красками и экспрессивными событиями новелла шире и богаче этой сухой схоластической формулы. Ее содержание разрывает узкие границы умозрительных формулировок и выходит за их пределы.
Смех вообще, как писал Н. Чернышевский в работе «Возвышенное и комическое», явление неоднозначное. Он содержит в себе не только множественность оттенков и градаций, но, главное, такие взаимоисключающие категории, как отрицание и утверждение. Как писал Чернышевский, осмеивая явление, мы в то же время примиряемся с ним. В «Вожде краснокожих» это богатство и многофункциональность смеха благодаря остроумной задумке писателя и щедрой фантазии режиссера оборачивается забавной и умной игрой в чудесные превращения. Плюсы и минусы, положительное и отрицательное, черное и белое органично и убедительно меняются местами. Малолетний мальчуган, жертва мошенников, волей обстоятельств превращается в мстителя. А вершители судеб становятся жертвами. И в этих превращениях первостепенную роль начинают играть оттенки и детали. Когда малолетний отпрыск, совершая вроде бы справедливое возмездие по отношению к злоумышленникам, бывает неразборчив в средствах,— игра в индейцев перерастает в издевательство, представитель Фемиды перевоплощается в садиста и вызывает уже осуждение, а злоумышленник становится мучеником и пробуждает в нас чувство жалости к себе. Фантазия режиссера привнесла в новеллу О. Генри не только новые трюки и гэги, но и новые комедийные краски, расцветила яркими узорами и этим значительно обогатила ее содержание.
Итак, во всех трех новеллах, помещенных в сборник «Деловые люди», присутствуют комедийные элементы, но в различных дозах и с разной степенью концентрации. И все-таки в их чередовании можно заметить внутреннюю логику и закономерность. Новеллы следуют одна за другой так, что комический фактор в них постепенно нарастает. Появившись в форме робкой и не всегда удачной пародии, пройдя через легкую иронию, он достигает яркого буффонадного звучания и из второстепенного средства перерастает в доминирующий художественный фактор. Это нарастание является своеобразным драматургическим стержнем, который связывает самостоятельные рассказы в единое целое, со сквозной драматургической и эмоциональной линией развития.