Читаем Ветеран Армагеддона полностью

К посетителям моего дома он относился по-разному.

Продавщиц книжного магазина он воспринимал прислугой, обязанной заботиться о нем. Переселившись, Дымок возложил эти функции на мою семью, игнорируя прочих. Даже изысканным кошачьим кормом, специально приобретенным в «Доме животных», они не могли обратить на себя кошачьего внимания. Впрочем, не обращал он особого внимания и на мужчин. Исключение составил один мой знакомый журналист. С ним кот сразу же нашел общий язык и вел себя с Юрием Бреховым так, словно встретился с родственником, — он обнюхивал его, нежно целовал в щеки и шею и даже позволял чесать себе бакенбарды и живот — неслыханная уступка не слишком знакомому человеку, это отметил бы каждый хорошо знающий кошачьи нравы.

Еще один мой знакомый, посетивший меня, чтобы получить юридический совет на интересующую его тему, имел неосторожность пнуть Дымка. Ну не любил человек кошек, и все тут. Чего ж обижаться, что кот тебя возненавидел? Месть не заставила себя ждать. Пока мы со знакомым советовались на кухне, кот щедро пометил его полуботинки. Если кто-то еще не знает, могу сообщить, что после такого коварного кошачьего поступка полуботинки можно было просто выбрасывать. Мерзкий запах меркаптана, содержащегося в кошачьей моче, невозможно смыть или вытравить дезодорантом, он въедается в кожу обуви, преследуя ее владельца. Пока мой знакомый яростно матерился, пытаясь протереть полуботинок тряпкой, кот возлежал возле двери спальни и довольно улыбался, щуря свои зеленые глаза. После ухода знакомого кот встал, прошел к двери и издал боевой клич, свидетельствующий о том, что он удовлетворен местью, а потом принялся неторопливо точить когти о специальную планку, установленную мной. Всем своим видом кот показывал, что является мирным существом, но его бронепоезд всегда стоит на запасном пути и мочи у него хватит для того, чтобы пометить ботинки всех неприятелей.

Из персонажей, постоянно показываемых по телевизору, Дымок отчего-то сразу невзлюбил Малахова и Ксюшу Собчак. Увидев их, он принимался выть низким и угрожающим голосом, а вид играющих футболистов его вообще приводил в бешенство — Дымок начинал бросаться на экран, пытаясь поймать хотя бы вратаря, и очень сожалел, что ему это не удавалось. Честно говоря, я его понимал — на наших футболистов без слез смотреть нельзя, особенно когда они делают вид, что играют. После одного из международных матчей расстроенный их игрой сосед выбросил телевизор с балкона, а еще один после матча наших с австрийцами около года не мог пить своего любимого пива — такой вот у него рефлекс выработался. А о Малахове с Собчак говорить вообще не приходилось — одно появление их на экране действует хлеще рвотного. Но мы отвлеклись. Я же веду рассказ о животных. Хотя…

Постепенно кот обживался в квартире.

Как всякого кота его приводили в бешенство запертые двери, он бросался на них, словно на амбразуру, силой своего маленького мускулистого тела заставляя двери распахнуться. Будьте уверены, если кошка научилась чему-то, то даже после большого перерыва она вспомнит, как это делается и воспользуется прошлым опытом.

Что я знал о кошках?

Абсолютно ничего. Ну, разумеется, слышал, что они уважают валерьянку, что едят понемногу, но целый день. Все оставшееся время коты мирно дремлют на диване или в приятном кошачьей душе уголке, вспоминая, как недурно пообедали на прошлой неделе. Еще я знал, что коты не терпят в доме соперников. Но мне это ничем не грозило — заводить второе животное я не собирался. В отличие от собак и людей, кошки не так сильно страдают от одиночества. Кошки, безусловно, общественные животные, но они подчиняются территориальному инстинкту гораздо сильнее, чем мы можем себе представить.

Перейти на страницу:

Все книги серии Синякин, Сергей. Сборники

Фантастическая проза. Том 1. Монах на краю Земли
Фантастическая проза. Том 1. Монах на краю Земли

Новой книгой известного российского писателя-фантаста С. Синякина подводится своеобразный результат его двадцатипятилетней литературной деятельности. В центре произведений С. Синякина всегда находится человек и поднимаются проблемы человеческих взаимоотношений.Синякин Сергей Николаевич (18.05.1953, пос. Пролетарий Новгородской обл.) — известный российский писатель-фантаст. Член СП России с 2001 года. Автор 16 книг фантастического и реалистического направления. Его рассказы и повести печатались в журналах «Наш современник», «Если», «Полдень. XXI век», «Порог» (Кировоград), «Шалтай-Болтай» и «Панорама» (Волгоград), переведены на польский и эстонский языки, в Польше вышла его авторская книга «Владычица морей» (2005). Составитель антологии волгоградской фантастики «Квинтовый круг» (2008).Отмечен премией «Сигма-Ф» (2000), премией имени А. и Б. Стругацких (2000), двумя премиями «Бронзовая улитка» (2000, 2002), «Мраморный сфинкс», премиями журналов «Отчий край» и «Полдень. XXI век» за лучшие публикации года (2010).Лауреат Всероссийской литературной премии «Сталинград» (2006) и Волгоградской государственной премии в области литературы за 2010 год.

Сергей Николаевич Синякин

Научная Фантастика

Похожие книги

Через сто лет
Через сто лет

Эдуард Веркин – писатель, неоднократный лауреат литературной премии «Заветная мечта», лауреат конкурса «Книгуру», победитель конкурса им. С. Михалкова и один из самых ярких современных авторов для подростков. Его книги необычны, хотя рассказывают, казалось бы, о повседневной жизни. Они потрясают, переворачивают привычную картину мира и самой историей, которая всегда мастерски передана, и тем, что осталось за кадром.События книги происходят в далеком будущем, где большая часть человечества в результате эпидемии перестала быть людьми. Изменившийся метаболизм дал им возможность жить бесконечно долго, но одновременно отнял способность что-либо чувствовать. Герои, подростки, стремясь испытать хотя бы тень эмоций, пытаются подражать поведению влюбленных из старых книг. С гротескной серьезностью они тренируются в ухаживании, совершая до смешного нелепые поступки. Стать настоящим человеком оказывается для них важнее всего.«Через сто лет» – фантастическая повесть, где под тонким слоем выдумки скрывается очень лиричная и одновременно пронзительная история любви. Но прежде всего это высококлассная проза.Повесть издается впервые.

Эдуард Веркин , Эдуард Николаевич Веркин

Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика
Ave commune!
Ave commune!

От холодных берегов Балтийского моря до Карпат и тёплого брега черноморья раскинулась держава нового века, над которой реет алое знамя народных идеалов. В далёком будущем, посреди сотен конфликтов, войн и кризис, в огне и муках, родилась на свет страна, объявившая себя блюстителем прав простого народа. Нет больше угнетателей и царей, нет больше буржуев и несправедливости, всем правит сам народ, железной рукой поддерживая равенство. Тем, кто бежал от ужасов "революции" из Рейха, предстоит упасть в широкие объятия нового дивного общества, чтящего все постулаты коммунизма. Однако эта встреча сулит не только новый дом для беглецов, но и страшные открытия. Так ли справедлив новый мир народовластия? И до чего доведён лозунг "на всё воля народа" в далёком мрачном будущем?

Степан Витальевич Кирнос

Социально-психологическая фантастика
Все схвачено
Все схвачено

Это роман о Власти в Стране. О нынешней, невероятно демократической, избранной и лелеемой единогласно. И о людях, которые преданно, верно и творчески ежедневно, а то и еженощно ей служат.Но это еще и вольная Мистификация, безграничные возможности которой позволили Автору легко свести лицом к лицу Власть нынешнюю – с Властью давно почившей и в бытность свою очень далекой от какой-либо демократии. Свести нынешнего Лидера новой Страны с былым, но многими не забытым Лидером-на-Миг прежней Страны. И подсмотреть с любопытством: а есть ли между ними хоть какая-нибудь разница? И есть ли вообще разница между жизнью простых граждан Страны Сегодня и Вчера?Ответы на эти вопросы в романе имеются. Герои его, дойдя до финала истории, сформулируют для себя удобные ответы на них. И худо-бедно успокоятся.Но зря! Потому что в финале реальность этих ответов будет поставлена под Очень Большое Сомнение…

Дуровъ

Современная проза / Проза / Социально-психологическая фантастика