И Виолетта побежала – через травы и заросли невысоких деревьев. Дорогу она уже забыла, и вёл её только голод. А вот и полёвка! Выглядела мёртвая мышка довольно странно: тельце у неё было белое и всё как будто высохшее.
Однако странность эта была не единственной. Недалеко от трупика виднелись чёткие следы ног и колёс тачки. А главное – она была сбита с толку – запах! Такой знакомый… родной… Бублик! Её Бублик! Он был здесь совсем недавно.
Виолетта подхватила мёртвого грызуна, и её – или зверя в ней – мгновенно передёрнуло: зверёк, казалось, был выпотрошен. Точнее, опорожнён, лишён всякого вещества… Как фантик без конфеты. Те, кто его подобрал, прежде чем выбросить трупик, высосали, вытянули – да-да, именно так – всё, что могло быть в нём питательного.
– Есть больше нечего!
Жестокое разочарование. В знак протеста желудок забурчал. И тут её окликнули: откуда-то сверху раздалось пронзительное чириканье – без шкуры ей бы никогда его не разобрать:
– Пи-пип! Ушли! Они ушли.
Виолетта подняла голову. Чуть поодаль сел хохлатый чибис.
– Кто? Куда? У них есть другая еда?
Одним прыжком она оказалась возле чибиса, но тот успел вспорхнуть и принялся кружить над её головой, так что Виолетта уже не могла его достать.
– Сборщики. Их было двое – Полночь и Забвение. Они всё съели, чтобы…
Виолетта подпрыгнула и схватила чибиса ртом (или пастью?) так стремительно, что тот не успел увернуться.
Когда она пришла в себя, весь рот у неё был в крови, а все руки в перьях. И умирающий чибис в ладонях. Птичка ещё была жива и из последних сил пропищала ещё несколько слов:
– Под землёй… Птица-книга… Пирамида…
Всё. Её сердечко остановилось. Виолетта в ужасе сбросила Волчью шкуру на землю и выплюнула кусочки птички, оставшиеся у неё во рту. И вдруг отчётливо увидела себя совершающей убийство…
– Мерзкая старая шкура! – с отвращением воскликнула она.
Её затошнило, и она согнулась в спазме. Виолетту снова догнал страх – тот страх, который и пугал, и притягивал, который она чувствовала, когда заглядывала в расщелину на дне зелёного океана… А что бы случилось, если бы она сдёрнула шкуру на секунду или две позже? Сейчас она была уверена, что могла навсегда оказаться во власти реликвии.
– Я больше её не надену. Кротихи ведь предупреждали!
Подобрав останки чибиса, она их похоронила.
– Ты хотел мне помочь, а умер по моей вине. Прости. Я тебя не знала, но буду всегда о тебе помнить. Обещаю никогда больше так не делать.
Она помолчала. Теперь придётся выпутываться самой.
Пока понятно было одно: Бублик был у каких-то «сборщиков». Остаётся надеяться, что он ещё жив. Но куда они направились? Чибис что-то говорил про Пирамиду. Под землёй… Значит, всё-таки придётся исследовать недра Сада. И встретиться с таящейся там чернотой. А это значит, что ей нужен Перл – нужно любой ценой забрать его у ёлок. Очень скоро ей потребуется его свет.
9
Мурограммы
У Виолетты зрела одна идея. Чтобы забрать у ёлок сверкающий камешек, нужно предложить им что-нибудь взамен. И если она правильно представляла себе их злобный нрав, они должны согласиться обменяться на одну вещь… Вот только, чтобы достать эту вещь, ей необходимо вернуться домой.
Из глубокого раздумья Виолетту вывел настойчивый свист откуда-то снизу.
– Э-эй!
Она опустила глаза и заметила шевелящуюся у неё под ногами точку.
– Пиф! Это ты? – Хоть кто-то знакомый рядом, пусть и такой крошечный!
– Да, Виолетта, я! – отозвался муравей. И тут же заговорил с чёткостью телеграфного аппарата (Виолетта видела такой однажды в кино): – Компания Дорожек! Защитница Виолетта, вам мурограмма!
Виолетта нагнулась и подсадила крошечного курьера на ладонь. Наконец-то! Наверняка в сообщении содержатся новости от Бублика…
– Я слушаю тебя, Пиф.
Голосом автоответчика муравей пересказал сообщение точно так, как оно ему было продиктовано:
Виолетта побледнела: сообщение не от Бублика. И надо же, чтобы именно сейчас эти полоумные звери в униформе захотели поднять бучу!
Она задумалась.
– Пиф… а ты можешь доставить сообщение Лавру к Мосту Плюща?
– Это наша работа! – с готовностью бравого служаки ответил муравей.
– Отлично. Тогда скажи ему… э-э…