9.
10.
Что можно увидеть в этой истории? Пациентка изначально была нежеланным ребенком, в 3 месяца ее оторвали от биологической мамы и передали на воспитание прабабушке. Смена фигуры привязанности в таком возрасте – это травма. Второй раз травму потери ребенок испытал в 2 года, когда его оторвали от психологической мамы (прабабушки). Биологическая мама не смогла выстроить отношения с дочерью и била ее, когда та не слушалась. На фоне физического и психологического насилия у девочки сформировался дезорганизованный тип привязанности, в котором обычно много тревоги. Социальное давление из-за того, что ребенок зачат вне брака, сыграло ключевую роль в формировании этих отношений. Мать стыдилась дочери. В ходе терапии пациентка поняла, что прабабушка была для нее психологической мамой. Она поняла поведение биологической матери и перестала ждать от нее любви. Сама научилась справляться с тревогой.
«Ребенок видит мир через глаза матери», – я часто повторяю это своим пациентам, чтобы объяснить простую логику передачи поведенческих сценариев через воспитание. Если вы были нежеланным ребенком или ваша мама находилась в состоянии послеродовой депрессии, ваши отношения с телом и самооценка будут особенно сложными. Мама не смотрела на вас ласковым взглядом, не брала на руки с нежностью, поэтому образ тела начал формироваться неверно.
Несколько поколений назад часто брать ребенка на руки было не принято, как и кормить грудным молоком по требованию. Такое материнское поведение осуждалось как портящее характер. Конечно, это травмировало детей. На вопрос, что могли вам дать родители, бабушки и прабабушки, ответит история.
Часть 3. Тоска по матери
Глава 7. Люлька, коровий рог и тюря (конец XIX века – 1917 год)
Период вынужденной депривации
В одном издательстве мне порекомендовали убрать из книги историю, чтобы не перегружать читателя. Конечно, издателям лучше знать, что продается на книжном рынке, а что нет, это их работа. Но мне придется рискнуть, потому что моя работа – лечить людей. Эта информация помогла мне и пациентам прийти к пониманию родителей и расстаться с иллюзиями ожиданий. Без нее никак. Знание истории снимает вопросы к родителям и помогает смириться с тем, что справедливости нет, но есть закономерности. Со своей стороны, я постараюсь в общих чертах воссоздать эволюцию материнства в России, не теряя сути и не перегружая текст фактами.
Для меня стало открытием, что образ пышнотелой, дородной матери-крестьянки, которая нянчит улыбающегося малыша, – утешающая иллюзия. Свидетельства очевидцев открыли другую реальность. В итоге возникли тысячи вопросов: сколько лет гармоничному материнству? через что прошли наши мамы? почему они не злятся на своих родителей? почему сейчас так много обиженных взрослых? за что мы судим родителей на самом деле?
Горе матери, потерявшей ребенка, необъятно. Слова утешения здесь бесполезны. Можно только молчать, быть рядом, заботиться. И ждать, пока оно тихо ляжет на самое дно души. Если вы сталкивались с теми, кто потерял детей, понимаете, о чем я говорю. Когда я начала изучать историю материнства, меня оглушила тема младенческой смертности в начале XX века. Всего 100 лет назад дети в возрасте до года умирали массово, а к пяти годам в живых оставалось 50 % появившихся на свет!
В психологии есть термин