Читаем Забвению не подлежит полностью

Наступление частей 16-й стрелковой дивизии развивалось довольно успешно. Главная полоса обороны врага была прорвана. 156-й и 167-й стрелковые полки освободили деревню Ковалевцы в северной части озера Кошо и населенные пункты Родные, Севцы и Аниски.

В дни наступления мне пришлось вновь заниматься побочными делами — допрашивать взятых в плен немецких солдат. У одного из них были обнаружены две фотографии с изображением Каунаса — на фоне зимнего пейзажа Военный музей, теперь Каунасский исторический музей, и вид в центре города на собор, в котором ныне размещается музей витража и монументальной скульптуры.

Мы долго рассматривали эти два небольших снимка. Жадно всматривались в каждую деталь, воскрешая в памяти дорогие сердцу воспоминания…

С воодушевлением прочитали мы в те дни в нашей газете «Родина зовет» приветствие ЦК КП(б) Литвы и Правительства Литовской ССР бойцам и офицерам дивизии по случаю второй годовщины со дня ее образования. Но радостные дни на фронте постоянно сменяются печальными — 21 декабря в бою погиб коммунист, воин-поэт, участник революционного движения в Литве, уроженец Янкайской волости Шакяйского уезда Викторас Валайтис. Читали многие его стихотворения, знали, сколько сил и энергии он вложил в воспитание патриотических чувств у наших бойцов. И вот не стало Виктораса…

В. Валайтис родился в 1916 году и с детства познал тяжкую долю крестьянина-бедняка в буржуазном обществе. Уже с 13 лет Викторас состоял членом подпольного комсомола Литвы, а в 1939 году вступил в ряды Коммунистической партии. Стихи он начал писать еще до войны, но на фронте они стали для него вторым оружием.

После войны останки поэта были перенесены в Шакяйский район, а на доме, где он родился, установлена мемориальная доска.

Как завещание, как предсмертный наказ и ныне звучит его стихотворение «К товарищам»:

Друзья мои! Уж коль погибну я —Земля мою головушку укроет,Пусть боль утраты вас не беспокоит,По мне вы не печальтесь зря! Вас ждет грядущая великая победа,Народ, истерзанный в кровавой кабале.Так бейте же врага, врагу сильнее мстите,Шагайте твердо по родной земле! Когда в свободный край вернетесьИ гимном радости вас встретит лес родной,Скажите — он любил свою ОтчизнуИ за нее погиб он как герой…Перевод с литовского Людмилы Чуйко

24 декабря 1943 года войска нашего фронта штурмом овладели городом и крупной железнодорожной станцией Городок — важным опорным пунктом обороны противника на витебском направлении. Части четырех пехотных дивизий врага, занимавшие позиции севернее Городка, оказались отрезанными от своих основных сил.

Волновавший всех вопрос «кто кого?» был окончательно решен в нашу пользу!


В последних числах декабря штаб дивизии переместился в деревню Галдасы, что севернее районного центра Сиротино Витебской области. Здесь мы и встретили новый, 1944 год. Кто-то из штабных работников подсчитал, что 1 января — это 924-й день Великой Отечественной войны. Сколько еще впереди предстоит таких дней, никто в точности, конечно, сказать не мог, но мы все были уверены, что в наступившем году гитлеровская Германия будет разгромлена.

18 января опять сменили дислокацию и подчиненность: переехали в деревню Барсучина и влились в состав 103-го стрелкового корпуса. 10 дней спустя вновь в путь — приехали в деревню Орлея Полоцкого района в распоряжение командира 60-го стрелкового корпуса. В красивом сосняке разместились в прекрасно оборудованных землянках. Я надеялся, что здесь поживем немного дольше, однако пришлось срочно выехать в командировку — через отдел контрразведки «Смерш» армии поступило сообщение, что в Меховском районе задержан красноармеец нашей дивизии. С переданной в мое распоряжение грузовой машиной в районный центр — поселок Езерище тогда приехала группа наших военнослужащих, направлявшихся в распоряжение ЦК КП(б) Литвы и Совнаркома Литовской ССР. Среди них также, были отобранные А. Гузявичюсом для работы в органах НКВД лейтенант Антанас Кяжинайтис, красноармейцы взвода охраны отдела контрразведки Владас Гудайтис, Юлийонас Няура, Пятрас Скурдицкас, Николас Целковас, Пятрас Римкявичюс и Теофилис Мисюнас. Здесь же были следователь прокуратуры дивизии Даниэлюс Чапрацкас, секретарь военного трибунала Маша Аролянскайте и другие. Их будут готовить для выполнения различных обязанностей в освобожденной Литовской ССР. В Езерище сфотографировал на память всю группу, и мы распрощались, желая друг другу поскорее встретиться уже на литовской земле.

Перейти на страницу:

Все книги серии Военные мемуары

На ратных дорогах
На ратных дорогах

Без малого три тысячи дней провел Василий Леонтьевич Абрамов на фронтах. Он участвовал в трех войнах — империалистической, гражданской и Великой Отечественной. Его воспоминания — правдивый рассказ о виденном и пережитом. Значительная часть книги посвящена рассказам о малоизвестных событиях 1941–1943 годов. В начале Великой Отечественной войны командир 184-й дивизии В. Л. Абрамов принимал участие в боях за Крым, а потом по горным дорогам пробивался в Севастополь. С интересом читаются рассказы о встречах с фашистскими егерями на Кавказе, в частности о бое за Марухский перевал. Последние главы переносят читателя на Воронежский фронт. Там автор, командир корпуса, участвует в Курской битве. Свои воспоминания он доводит до дней выхода советских войск на правый берег Днепра.

Василий Леонтьевич Абрамов

Биографии и Мемуары / Документальное
Крылатые танки
Крылатые танки

Наши воины горделиво называли самолёт Ил-2 «крылатым танком». Враги, испытывавшие ужас при появлении советских штурмовиков, окрестили их «чёрной смертью». Вот на этих грозных машинах и сражались с немецко-фашистскими захватчиками авиаторы 335-й Витебской орденов Ленина, Красного Знамени и Суворова 2-й степени штурмовой авиационной дивизии. Об их ярких подвигах рассказывает в своих воспоминаниях командир прославленного соединения генерал-лейтенант авиации С. С. Александров. Воскрешая суровые будни минувшей войны, показывая истоки массового героизма лётчиков, воздушных стрелков, инженеров, техников и младших авиаспециалистов, автор всюду на первый план выдвигает патриотизм советских людей, их беззаветную верность Родине, Коммунистической партии. Его книга рассчитана на широкий круг читателей; особый интерес представляет она для молодёжи.// Лит. запись Ю. П. Грачёва.

Сергей Сергеевич Александров

Биографии и Мемуары / Проза / Проза о войне / Военная проза / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное