Читаем Записные книжки полностью

26 ноября

Получил известие о смерти молодого Виельгорского в Симферополе.

Книжка 23 (1857)

2 октября

Переехали с дачи в Петербург. Вечером был у Норова.


3 октября

Должен был обедать у Тютчевых, а обедал у великой княгини Екатерины Михайловны.


4 октября

Вечером на бале у великой княгини Марии Николаевны.


7 октября

Приехали в Москву в 9 часов утра. У Четвертинских все еще спали, кроме собак, которые бросились на нас. Я переехал к Ковалевскому. Первый мой выезд был в клинику навестить избитых полицией студентов.


9 октября

Обедали у Ковалевского с Шевыревым и Бабстом.


10 октября

Утром был у графа Закревского. Разговор с обер-полицмейстером Берингом.


11 октября

С приезда был на лекциях Бабста, Крылова, Лешкова.


12 октября

Был в клинике у студентов. Был у Сушковых.


13 октября

К прискорбию моему, не был я сегодня у обедни и не знал или забыл, что был крестный ход в память изгнания французов из Москвы.


14 октября

Государь призывал нас в свой кабинет с Ковалевским. Говорил мне о Киевском университете и Черниговской гимназии, после – о здешней полицейской истории, и всё без малейшего предубеждения против студентов.

Был у императрицы. Очень благосклонна, мила и разговорчива. Вечером был у Самариной и не успел выехать.


15 октября

Целое утро продержали меня в плену разные народы. Был у Марии Щербатовой, где нашел еще одного Гагарина, сына князя Григория. Заезжал к Блудову, Шевыреву, Гончаровой. Никого не застал.


16 октября

Были у меня студенты и благодарили за доброе участие. Был у Сибирячки Волконской.


18 октября

Вообще преподавание у нас как-то бездушно, особенно в гимназиях. Всё мертвая буква, а живой мысли нет. Вечером был у Ермоловой. Рассказ о Платоне, сосланном в Кострому.


19 октября

Приехал в Остафьево. Писал жене. Гулял по саженой роще, по берегу замерзшего пруда, на котором мальчишки гоняли кубари. Вечером был у Окуловых. Лунная ночь.


20 октября

Был у обедни. Пили у меня чай Анна и Варвара Алексеевны Окуловы и священник.

Прекрасный день. Опять гулял по саду, роще, вдоль пруда. В три часа отправился в Москву. Приехал прямо к Ковалевскому, а вечером переселился к Владимиру Четвертинскому, в дом княгини Черкасской, на Никитской.


21 октября

Были у меня Сибирский Волконский, Павлов, Шевырев.


22 октября

Вечером у Сушковых: Ростопчина, Лев Толстой, Щебальский, собиратель и литературный сыщик Бартенев, Павлов, Шевырев.


23 октября

Был в клинике. Все немощи и ужасы человеческого рода. У вдовы Киреевской.


25 октября

Поехал в Остафьево. Был у меня Гирт на возвратном пути от Закревского, к которому послал его Норов. Толку было мало. Вечером был у Окуловых и ералашничал до второго часу ночи.


26 октября

Остафьево. Был у обедни. Крестьянская сходка. Гулял, писал стихи, в четыре часа отправился в Москву.


27 октября

Был в Девичьем монастыре. Панихида. После у Погодина.


28 октября

Утром был у племянника Закревского. Вечер с плясками у Закревского. Из новых знакомств: княгиня Черкасская, Викторина, жена того, которого называют здесь, не знаю почему, Чижиком. Зрелая львица, но приятная.


29 октября

Был у меня Константин Аксаков. Ездил на кладбище, на могилу матери. Она родилась в 1762 году, скончалась в 1802-м. Обедал в Кадетском корпусе у Озеровых. Вечер у Кошелева (вторник), не столь славянский, как я боялся. Свербеева, Павлов, Максимович, Крузе, etc.


31 октября

В университете на латинской лекции Клейна. Всего слушателей три студента. Был у Оболенской-Мезенцевой, у Шевырева.


1 ноября

Был у меня Максимович.


2 ноября

Ездил к Филарету, но не видал его. Сказали, нездоров. Вечером был у меня Погодин. После был я у Сушковых.


4 ноября

Были у обедни. Кошелев, Шевырев были у меня. Вечером танцы у графини Паниной.


5 ноября

С Ковалевским ездил в университет. Библиотека, музей. Просить у министерства внутренних дел старопечатных книг. Ездил к Иверской. Уже заперто.


6 ноября

Выехал из Москвы; в вагоне со мной были генерал Астафьев, князь Валериан Голицын. В Москве мороз, в Твери снег, чем ближе к Петербургу, тем теплее.

Благополучно приехали в Петербург.


ноября

Полезно было бы в уездных училищах предоставить священникам преподавание и русского языка вместе со славянским, как то делается в Белеве по распоряжению покойного Ивана Киреевского, который был почетным смотрителем.

Нужно по крайней мере отчасти предоставить цензуру некоторым профессорам. Цензурным комитетам выдавать деньги, назначаемые на жалованье цензорам, с тем чтобы комитеты платили каждому по трудам его.


11 ноября

Ночевал в Царском Селе. Обедал у вдовствующей императрицы: Мария Вяземская, Титов, Ахматов. Разговор очень разнообразный и свободный. Ее неверно ценят в публике.

Вечером Титов читал мне проект свой об учении наследника с избранными товарищами.


12 ноября

Перейти на страницу:

Все книги серии Биографии и мемуары

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное