Получил известие о смерти молодого Виельгорского в Симферополе.
Книжка 23 (1857)
Переехали с дачи в Петербург. Вечером был у Норова.
Должен был обедать у Тютчевых, а обедал у великой княгини Екатерины Михайловны.
Вечером на бале у великой княгини Марии Николаевны.
Приехали в Москву в 9 часов утра. У Четвертинских все еще спали, кроме собак, которые бросились на нас. Я переехал к Ковалевскому. Первый мой выезд был в клинику навестить избитых полицией студентов.
Обедали у Ковалевского с Шевыревым и Бабстом.
Утром был у графа Закревского. Разговор с обер-полицмейстером Берингом.
С приезда был на лекциях Бабста, Крылова, Лешкова.
Был в клинике у студентов. Был у Сушковых.
К прискорбию моему, не был я сегодня у обедни и не знал или забыл, что был крестный ход в память изгнания французов из Москвы.
Государь призывал нас в свой кабинет с Ковалевским. Говорил мне о Киевском университете и Черниговской гимназии, после – о здешней полицейской истории, и всё без малейшего предубеждения против студентов.
Был у императрицы. Очень благосклонна, мила и разговорчива. Вечером был у Самариной и не успел выехать.
Целое утро продержали меня в плену разные народы. Был у Марии Щербатовой, где нашел еще одного Гагарина, сына князя Григория. Заезжал к Блудову, Шевыреву, Гончаровой. Никого не застал.
Были у меня студенты и благодарили за доброе участие. Был у Сибирячки Волконской.
Вообще преподавание у нас как-то бездушно, особенно в гимназиях. Всё мертвая буква, а живой мысли нет. Вечером был у Ермоловой. Рассказ о Платоне, сосланном в Кострому.
Приехал в Остафьево. Писал жене. Гулял по саженой роще, по берегу замерзшего пруда, на котором мальчишки гоняли кубари. Вечером был у Окуловых. Лунная ночь.
Был у обедни. Пили у меня чай Анна и Варвара Алексеевны Окуловы и священник.
Прекрасный день. Опять гулял по саду, роще, вдоль пруда. В три часа отправился в Москву. Приехал прямо к Ковалевскому, а вечером переселился к Владимиру Четвертинскому, в дом княгини Черкасской, на Никитской.
Были у меня Сибирский Волконский, Павлов, Шевырев.
Вечером у Сушковых: Ростопчина, Лев Толстой, Щебальский, собиратель и литературный сыщик Бартенев, Павлов, Шевырев.
Был в клинике. Все немощи и ужасы человеческого рода. У вдовы Киреевской.
Поехал в Остафьево. Был у меня Гирт на возвратном пути от Закревского, к которому послал его Норов. Толку было мало. Вечером был у Окуловых и ералашничал до второго часу ночи.
Остафьево. Был у обедни. Крестьянская сходка. Гулял, писал стихи, в четыре часа отправился в Москву.
Был в Девичьем монастыре. Панихида. После у Погодина.
Утром был у племянника Закревского. Вечер с плясками у Закревского. Из новых знакомств: княгиня Черкасская, Викторина, жена того, которого называют здесь, не знаю почему, Чижиком. Зрелая львица, но приятная.
Был у меня Константин Аксаков. Ездил на кладбище, на могилу матери. Она родилась в 1762 году, скончалась в 1802-м. Обедал в Кадетском корпусе у Озеровых. Вечер у Кошелева (вторник), не столь славянский, как я боялся. Свербеева, Павлов, Максимович, Крузе, etc.
В университете на латинской лекции Клейна. Всего слушателей три студента. Был у Оболенской-Мезенцевой, у Шевырева.
Был у меня Максимович.
Ездил к Филарету, но не видал его. Сказали, нездоров. Вечером был у меня Погодин. После был я у Сушковых.
Были у обедни. Кошелев, Шевырев были у меня. Вечером танцы у графини Паниной.
С Ковалевским ездил в университет. Библиотека, музей. Просить у министерства внутренних дел
Выехал из Москвы; в вагоне со мной были генерал Астафьев, князь Валериан Голицын. В Москве мороз, в Твери снег, чем ближе к Петербургу, тем теплее.
Благополучно приехали в Петербург.
7
Полезно было бы в уездных училищах предоставить священникам преподавание и русского языка вместе со славянским, как то делается в Белеве по распоряжению покойного Ивана Киреевского, который был почетным смотрителем.
Нужно по крайней мере отчасти предоставить цензуру некоторым профессорам. Цензурным комитетам выдавать деньги, назначаемые на жалованье цензорам, с тем чтобы комитеты платили каждому по трудам его.
Ночевал в Царском Селе. Обедал у вдовствующей императрицы: Мария Вяземская, Титов, Ахматов. Разговор очень разнообразный и свободный. Ее неверно ценят в публике.
Вечером Титов читал мне проект свой об учении наследника с избранными товарищами.