Читаем Земля обетованная полностью

Хорнби. Она уже немолода. Я — поздний ребенок. Веньямин, так сказать. (Поворачивается к мисс Прингл.) Ну, знаете — Веньямин и Сара.

Мисс Прингл. Прекрасно вас понимаю, но это была не Сара.

Хорнби. Разве? Когда умирает какая-нибудь из ее старых подруг, мама отправляется на похороны и говорит себе: «Во всяком случае, я ее пережила». Затем возвращается домой и пьет чай со сдобными булочками. Она всегда ест сдобные булочки, когда возвращается с похорон.

Нора. Горничная передала мне, что вам нужно о чем-то со мной побеседовать.

Хорнби. Совершенно верно. Совсем забыл. (Мисс Прингл.) Если Сара не была матерью Веньямина, то чьей же матерью она была?

Мисс Прингл. Если вам хочется это узнать, то советую вам почитать библию.

Хорнби (вполне удовлетворенный). Так и знал, что вы не ответите. (Норе.) Видите ли, я еду в Канаду, а мама сказала, что у вас там живет брат или что-то вроде.

Нора. Не что-то вроде, а брат.

Хорнби. И она сказала, что вы, может быть, дадите мне письмо к нему.

Нора. С удовольствием, но боюсь, что оно вам не принесет пользы. Мой брат — фермер, живет в глуши.

Хорнби. А я еду заниматься сельским хозяйством.

Нора. Вы? С чего это вдруг?

Хорнби. Нужно ведь что-то делать. А сельское хозяйство, я думаю, для меня — самое подходящее занятие. Можно поохотиться, поездить верхом… Потом теннис, танцы… И заработок большой — на этот счет у меня никаких сомнений.

Нора. А мне казалось, что у вас какие-то дела с автомобилями в Лондоне.

Хорнби. Да, я занимался этим, но… Разве вы не слышали?.. Мама ведь всем рассказывала… Отец не желает говорить со мной… В общем дело плохо. Мне нужно как можно поскорее убраться из этой проклятой страны.

Нора. Вы хотите сейчас получить письмо?

Хорнби. Да, если можно.


Нора садится за письменный столик и пишет.


Одним словом, мне не повезло. Все шло хорошо, пока я держался бриджа. Я зарабатывал им деньги. До тысячи фунтов в год.

Мисс Прингл (в ужасе). Что?

Хорнби. Играя вполне честно, уверяю вас. Не будь я дурак, держался бы бриджа. Но я заразился железкой.

Нора (оборачивается). Чем?

Хорнби. «Шмен де фер» — «железная дорога». Никогда о ней не слышали? Я зачастил к Торнтону. Подозреваю, что о нем вы тоже не слышали. Он содержит игорный дом. Дает почти задаром великолепный ужин, сколько угодно вина, а у вас чеки вылетают один за другим, как птички. В результате я проигрался до последнего пенни, а Торнтон привлек меня к суду за неоплаченный чек. Отец заплатил, но потребовал, чтобы я убрался в Канаду. Никогда больше не буду играть, даю вам слово.

Нора. Ну что ж. И то хорошо.

Хорнби. В железку невозможно выиграть. В конце концов тебя непременно обчистят. Когда вернусь, буду держаться только бриджа. Всегда найдется достаточно дураков, и, если умеешь играть в карты, можно составить себе состояние.

Нора. Вот письмо.

Хорнби. Чрезвычайно благодарен. Может быть, я и не воспользуюсь им — я надеюсь получить работу сразу по приезде туда, — но иметь такое письмо не мешает. Ну, я побежал.

Нора. Тогда до свидания. Желаю удачи.

Хорнби. Всего хорошего. (Обменявшись рукопожатиями с Норой и мисс Прингл, уходит.)

Мисс Прингл. А почему бы и вам не поехать в Канаду? Теперь, когда у вашего брата собственная ферма…

Нора (прерывает ее). Мой брат женат. Он женился четыре года назад.

Мисс Прингл. Вы мне никогда этого не говорили.

Нора. Не решалась.

Мисс Прингл. Почему? Разве его жена… Что она, недостойная уважения женщина?

Нора. Она была официанткой в каком-то ресторанчике в Виннипеге.

Мисс Прингл. Что же вы будете делать?

Нора. Слезами горю не поможешь. Буду искать себе другое место.

Действие второе

Гостиная, она же кухня, на ферме Эдварда Марша в Дайере, в провинции Манитоба. Стены обшиты темными досками; в дешевых позолоченных рамках висят цветные вкладки из рождественских номеров газет. Над одной дверью висит голова лося, над другой — большие кухонные часы. Пол покрыт линолеумом. На окне герань, растущая в банках из-под кленового сиропа. Сбоку — большая плита. Тут же и кухонный шкафчик из некрашеных досок, на котором расставлены глиняные тарелки, чашки и блюдца, по большей части непарные.

Два кресла-качалки и несколько табуреток. Некрашеный стол. На плите огромный чайник и кастрюли. Небольшая книжная полка с несколькими потрепанными книгами и старыми журналами. Стол накрыт для обеда, на нем дешевая белая скатерть, не совсем чистая. На одном конце стола сидит Эд Марш; перед ним остатки холодного мяса. На другом — его жена Герти; возле нее чайник, молочник и сахарница. На столе каравай хлеба, большая банка с кленовым сиропом и остаток молочного пуддинга. Нора сидит между Герти и Реджинальдом Хорнби. Напротив них Фрэнк Тэйлор и Бенджамен Троттер. Обед только что закончился.

Перейти на страницу:

Все книги серии Современная зарубежная драматургия

Земля обетованная
Земля обетованная

Сомерсет Моэм (род. в 1874 г.) — известный английский писатель, прозаик и драматург. Получил медицинское образование, однако врачом почти не работал. Много путешествовал — объездил почти все страны Европы, был в Малайе, в Китае, на островах Тихого океана. Несколько лет прожил в США.Более двадцати пьес Моэма с успехом шли в Англии и во многих других странах. Пьесы Моэма очень сценичны, они превосходно построены, диалог в них легкий и живой. Сам Моэм неоднократно утверждал, что писал пьесы для заработка, а также потому, что любил это занятие. Дело драматурга, по его словам, — не проводить ту или иную идею, а только доставлять публике удовольствие. Однако среди его собственных пьес, наряду с пустыми, чисто «развлекательными» комедиями, есть и такие, в которых затрагиваются серьезные вопросы: распад буржуазной семьи после первой мировой войны, место и роль женщины в буржуазном обществе, лицемерие и никчемность светской жизни.«Земля обетованная», написанная накануне первой мировой войны, — одна из самых известных пьес Моэма.В тридцатых годах она шла на советской сцене, правда в сильно сокращенном и искаженном переводе.

Сомерсет Уильям Моэм

Драматургия

Похожие книги

Своими глазами
Своими глазами

Перед нами уникальная книга, написанная известным исповедником веры и автором многих работ, посвященных наиболее острым и больным вопросам современной церковной действительности, протоиереем Павлом Адельгеймом.Эта книга была написана 35 лет назад, но в те годы не могла быть издана ввиду цензуры. Автор рассказывает об истории подавления духовной свободы советского народа в церковной, общественной и частной жизни. О том времени, когда церковь становится «церковью молчания», не протестуя против вмешательства в свои дела, допуская нарушения и искажения церковной жизни в угоду советской власти, которая пытается сделать духовенство сообщником в атеистической борьбе.История, к сожалению, может повториться. И если сегодня возрождение церкви будет сводиться только к строительству храмов и монастырей, все вернется «на круги своя».

Всеволод Владимирович Овчинников , Екатерина Константинова , Михаил Иосифович Веллер , Павел Адельгейм , Павел Анатольевич Адельгейм

Приключения / Биографии и Мемуары / Публицистика / Драматургия / Путешествия и география / Православие / Современная проза / Эзотерика / Документальное