И ты, правовѣрне, без сомнѣния держи предание святых отецъ, Богъ тебя благословит, умри за сие, и я с тобою же долженъ. Станемъ добре, не предадимъ благовѣрия, не по што нам ходить в Перейду мучитца, а то дома Вавилонъ нажили!272
Слава о семъ Христу, Сыну Божию, со Отцемъ и со Святымъ Духом, нынѣ и присно и во вѣки вѣком. Аминь.Ну, старецъ, моево вякания много веть ты слышалъ. О имени Господни повелеваю ти, напиши и ты рабу-тому Христову, как Богородица бѣса-тово в руках-тѣхъ мяла и тебѣ отдала, и как муравьи-те тебя за тайно-етъ удъ ели, и как бѣсъ-отъ дрова-те сожег, и как кѣльята обгорѣла, а в ней все цѣло, и как ты кричал на небо-то273
, да и иное, что помнишь.Слушай же, что говорю! Не станешь писать, такъ я осержусь; у меня любил слушать, чево соромитца! Скажи жо хотя немношко. Апостоли Павел и Варнава на соборѣ сказывали же во Еросалимѣ пред всѣми, елика сотвори Богъ знамения и чюдеса во языцех с нима, – в Дѣяниих зачало 36274
. И 42 зачало: И величашеся имя Господа Исуса; мнози же от вѣровавших прихождаху, исповѣдующе и сказующе дѣла своя275.Дай много тово найдется во Апостолѣ и в Дѣянии. Сказывай, не бось, лише совѣсть крепку держи; не себѣ славы ища, говори, но Христу и Богородице. Пускай раб-отъ Христовъ веселится, чтучи, а мы за чтущих и послушающихъ станемъ Бога молить. Какъ умремъ, так онѣ помянут нас, а мы ихъ там помянем. Наши онѣ люди будут там, у Христа, а мы их во вѣки вѣкомъ. Аминь.Житие протопопа Аввакума, им самим написанное
Всесвятая Троица, Боже, Создатель всего мира, помоги и направь моё сердце начать с разумом и кончить благими делами то, о чём я ныне хочу глаголать, недостойный. Разумея же своё невежество, припадая к твоим ногам, молюсь тебе, у тебя помощи прося: Господи, направь мой ум и укрепи моё сердце не о красноречии заботиться, но приготовить себя к творению добрых дел, о коих глаголю, чтоб, просвещённому добрыми делами, встать мне на Судище справа от тебя, сопричтённым со всеми избранниками твоими.
И ныне, Владыко, благослови, да, воздохнув от (всего) сердца, стану я говорить3
языком Дионисия Ареопагита о Божественных именах4, – что тебе, Боже, вечные имена истинные, то есть сущностные, и что – косвенные, или хвалебные.Сии суть сущностные: Сущий, Свет, Истина, Жизнь. Сущностных только четыре. А косвенных много, они суть сии: Господь, Вседержитель, Непостижимый, Неприступный, Трисиянный, Триипостасный, Царь Славы, Нестерпимый огонь, Дух, Бог, и прочее.
Посему разумей (слова) того же Дионисия об истине: «От истины отпадение есть от себя отвержение, ведь истина есть сущее. Коль истина есть сущее, то отпадение от истины есть отвержение от сущего. От сущего же Бог отпасть не может, не существовать – есть то, что ему не свойственно»5
.Мы же говорим: потеряли новолюбцы сущность Божию отпадением от истинного Господа – Святого и Животворящего Духа. По Дионисию, коль уж от истины отпали, тут и от Сущего отверглись. Бог же от сущности своей отпасть не может, и того, чтобы не быть, того в нём нет, присносущен истинный Бог наш. Лучше бы им в Символе веры не произносить «Господа», косвенного имени, нежели «истинного» отсекать, в котором заключена сущность Божия. Мы же, правоверные, оба имени исповедуем – и в Духа Святого, Господа истинного и животворящего, света нашего, веруем, со Отцом и с Сыном споклоняемого6
, за которого страждем и умираем, с помощью его владычною.Тешит нас тот же Дионисий Ареопагит, в книге его написано: «Сей есть воистину истинный христианин, кто, через истину познав Христа и тем стяжав богопознание, поднялся над самим собой и не остаётся в мирских привычках и соблазнах, но пребывает в трезвении и уклоняется от всякого ложного неверия, не только до самой смерти терпит беды ради истины, но и в неведении всегда умирает, а в разуме живёт; таковые суть свидетельствуемы как христиане»7
.Сей Дионисий, наученный вере Христовой от Павла апостола, жил в Афинах и прежде чем прийти в веру Христову, владел искусством вычислять движение светил8
. Когда же уверовал в Христа, всё сие почёл за сор. Пишет он в книге своей к Тимофею9, так глаголя: «Дитя, или не разумеешь, что всё это внешнее пустословие есть ничто, один лишь соблазн, тлен и пагуба. Я испытал (это) на себе и ничего не приобрёл, кроме тщеты». Читавший да разумеет.