Вдвоём они склеивали всё той же сиамской парой пространство и время.
Вскоре мастерок изогнулся и заострил свой край, Ян мёртво встал в пазы Иня, и руки рабочего и колхозницы синхронно взлетели вверх.
И пошли писать губернии, префектуры и вилайеты, писать-рисовать серпимолот, легко наносимый и трудно смываемый — вот он, гляди, улыбается за углом, на почтовом ящике, на стенке брандмауэра. Вот он, похожий на удава, тянет нас к себе. И мы, помня об отчаянии и самопожертвовании наших ушастых сородичей, о мужестве их и героизме, о сжатых зубах связиста, через которые идёт сигнал, о набоковском пророчестве — том, что
История из старых запасов: "Слово о понятиях на букву "Н"
В конце обеда, после кофе, разговорились о науке, и, в частности, о терминах. Вспомнили о Станиславе Леме и об учёных названиях на "н" и машине, построенной лемовским персонажем. Говорили и об истории рассказанной, кажется, Арнольдом (по крайней мере у меня в файле ссылка на него). Итак, было некоторое научно-мемориальное собрание, посвящённое юбилею покойного Понтекорво.
Кто-то из воспоминателей рассказал, что Понтекорво много лет назад, гуляя в окрестностях Дубны, заблудился. Однако учёный встретил тракториста, который взялся подвезти Понтекорво в сторону дома.
В пути они поддерживали разговор, и, тракторист спросил, чем именно Понтекорво занимается.
Тот ответил предельно точно — "нейтринной физикой" (собственно, Понтекорво был одним из её создателей). Тракторист возразил:
— Вы иностранец, и не совсем точно употребляете некоторые слова. Вы же имеете в виду не нейтриную, а нейтронную физику!
Понтекорво, рассказывая об этой встрече, всегда приговаривал:
— Надеюсь, я доживу до времени, когда уже никто не будет путать нейтроны с нейтрино!
И вот, на мемориальном заседании все сошлись на том, что, хотя Понтекорво до этого не дожил, но предсказание, пожалуй, сбылось — сегодня никто ничего не знает не только о нейтрино, но и о нейтроне.
Колесо истории провернулось, и трактористы смешались с сетевыми обывателями будто в романе "Звероферма".
История из старых запасов: "Слово о сообщающихся сосудах"
Сочетание "сообщающиеся сосуды" давно стало обиходным, он стёрто. Из него вытравлен смысл сообщения, а остался только призрак непонятного равенства и одинаковости. Между тем, из моего физического детства я вынес давний парадокс. Кажется, этот парадокс дарил читателю журнал "Квант" — впрочем, не помню.
Итак, есть несколько случаев, в которых жидкость в сообщающихся сосудах не находится на одном уровне
Во-первых, когда в одном из сосудов есть явление смачиваемости стенок, а в другом — нет — причём сечения их не велики — вариант — если близки к капиллярным (при различии диаметров капилляров).
Во-вторых, если поставить систему сосудов на центрифугу, причём по-разному установить центры сосудов по отношению к центру.
В-третьих, если в сосудах жидкость различна по составу и не успела перемешаться.
В-четвёртых, если один сосуд греть, а другой — морозить.
И сообщающиеся сосуды остаются тем, чем были: не обиходным выражением, а загадочной связкой. В конечном итоге мужчина и женщина время от времени становятся сообщающимися сосудами, и этот момент у них главный. Они выясняют смачиваемость стенок, раскручиваются по отношению к центру масс, их жидкости различны по химическому составу, и они по-разному варьируют разницу температур.
Они экспериментируют постоянно.
История из старых запасов: "Слово о психотерапевтическом выговаривании"
Я сочинил длинный текст по этому поводу, и не один, но все они куда-то подевались.
Речь, впрочем, в них шла об одном и том же. Я говорил, что давным-давно появилось нечто, имя чему проще всего дать с помощью термина "психотерапевтическое выговаривание". Причём это не просто девичья или юношеская терапия.
Вот что это такое — автор, которому нужно в срок выдать большой объём текста, понимает, что его нужно наполнить историями, описаниями, которые, будучи нанизаны на шампур повествования и создадут известный объём. Когда текст пишется быстро, времени на раздумывание нет. В текст валятся подробности жизни знакомых, интерьеры их квартир, истории рассказанные ночью и истории, рассказанные днём, внутренности отелей и внутренние переживания.
Конечно, в синтетическом детективе, вызванном к жизни потогонной издательской системой, все эти элементы умещены неловко, как барахло в чемодане выгнанного мужа.