Читаем Жизнь и приключения Робинзона Крузо полностью

Съ грустію отвернулся я отъ моря, чтобы не видать этой земли, и пошелъ дале. На этой сторон островъ былъ богатъ живописными видами. Зеленые луга были испещрени разнообразными прекрасными цвтами. Деревья были высоки и густо покрыты листьями. Тамъ водилось много птицъ, особливо попугаевъ. Мн очень хотлось поймать хоть однаго изъ нихъ. Моему бганью за ними, стараньянъ и разнымъ хитростямъ не было конца; но попугаи были осторожны и не давались въ руки. Наконецъ мн удалось подшибить палочкой одного изъ нихъ. — Онъ упалъ на землю, я поднялъ его я подожилъ къ себ за пазуху. Впослдствіи, когда я отнесъ его домой, онъ совершенно поправился, и чрезъ нсколько времени научился говорить и называлъ меня по имени самымъ фамиліарнымъ манеромъ.

Это путешествіе доставило мн много удовольствія и много свдній объ моемъ остров. Я замтилъ что въ низменныхъ мстахъ его водятся разныя животныя. Одни изъ нихъ были похожи на зайцевъ, а другія на лисицъ. Я убилъ пару этихъ животныхъ, но боялся сть ихъ мясо, потому что не зналъ его свойства. Въ самомъ дл, сть это мясо было бы съ моей стороны довольно неблагоразумно, потому что пищи было у меня много и притомъ хорошей: козы, голуби, черепахи и изюмъ.

Въ продолженіе этого путешествія я спалъ или на дерев, или на земл, между двухъ деревъ. Въ послднемъ случа я огораживалъ себя съ обоихъ боковъ кольями, которые служили мн защитой и могли мшать зврямъ напасть на меня прежде моего пробужденія.

Все, что не представлялось мн на видъ въ этой стран, боле и боле убждало меня, что на мою долю выпало мн жилище въ самомъ плохомъ мст острова. Тамъ мн удалось въ полтора года поймать только три черепахи, а здсь он попадались безпрестанно. Тутъ находилось множество птицъ, мясо которыхъ было очень вкусно, и я могъ настрлять ихъ, сколько душ угодно, если бы не жаллъ пороху. Козы тоже водились въ большомъ количеств; но ихъ трудно было убивать, потому что эта часть острова была ровная и гладкая, почти совершенно безъ горъ. Прошедши, по моему разсчету, около 12 миль къ востоку, я воткнулъ на берегу колъ въ землю, съ тмъ намреніемъ, чтобы въ слдующую сухую погоду сдлать опять путешествіе отъ своего жилища до этого кола, но по другой сторон острова.

Обратный путь къ моему жилищу я принялъ по другой дорог, а не по той, по которой шелъ изъ дому. Это я сдлалъ для того, чтобы еще боле ознакомиться съ островонъ; но вскор раскаялся въ этомъ предпріятіи. Прошедши дв или три мили, я очутился въ обширной долин, окруженной холмами, до такой степени покрытыми густымъ лсомъ, что не было средствъ распознавать дорогу. Я обыкновенно направлялъ свой путъ по солнцу, но и оно большую часть дня было скрыто, и чмъ дале я шелъ впередъ, тмъ воздухъ становился гущее и туманне. При такихъ неблагопріятныхъ обстоятельствахъ я странствовалъ цлые три дня; наконецъ, опасаясь заблудиться, я пошелъ назадъ къ тому мсту, гд вбилъ колъ, чтобы отъ него возвратиться домой по прежней дорог.

На возратномъ пути моя собака, увидавъ маленькаго козленка, погналась за нимъ и догнала его. Я поспшилъ къ нему на помощь и отнялъ его у собаки. Мн хотлось привести его домой. Я накинул ему на шею веревку и повелъ за собою, конечно, не безъ труда и хлопотъ. Доведя его до дому, я перенесъ его на рукахъ черезъ стну, далъ ему корму и питья и отгородилъ ему мстечко въ род маленькаго хлва.

ГЛАВА XIII

Робинзонъ длаетъ клтку попугаю и дружится съ нимъ. Какъ Робинзонъ начинаетъ 3-й годъ своего пребыванія на остров. Какъ защищается онъ отъ воровъ — зврей и птицъ, наладающихъ на его хлбъ. Заботы Робинзона объ улучшеніи земледльческихъ орудій. Занятіе его во время дождливой погоды

Я былъ чрезмрно радъ, возвратившись домой посл моего путешествія, которое продолжалось цлый мсяцъ. Усталый и измученный до нельзя, я легъ на мою жесткую постель, чтобы отдохнуть. Мое старое жилище казалось мн великолпнйшими палатами, которыя ни въ чемъ не имли недостатка. Все, окружавшее меня, представлялось мн въ самомъ очаровательномъ вид, и я ршился никогда не удаляться изъ дома на такое долгое время.

Чтобы отдохнуть и оправиться совершенно отъ моего путешествія, я не выходилъ изъ дома цлую недлю. Въ это время я сдлалъ клтку для. моего попугая. Онъ сталъ помаленьку привыкать ко мн, а чрезъ нсколько дней мы уже были съ нимъ въ короткомъ знакомств. Мн хотлось также пріучить къ себ козленка. Я давалъ ему кормъ изъ своихъ рукъ и часто ласкалъ его. Онъ скоро подружился со мною и такъ полюбилъ меня, что всегда почти находился при мн.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Шедевры юмора. 100 лучших юмористических историй
Шедевры юмора. 100 лучших юмористических историй

«Шедевры юмора. 100 лучших юмористических историй» — это очень веселая книга, содержащая цвет зарубежной и отечественной юмористической прозы 19–21 века.Тут есть замечательные произведения, созданные такими «королями смеха» как Аркадий Аверченко, Саша Черный, Влас Дорошевич, Антон Чехов, Илья Ильф, Джером Клапка Джером, О. Генри и др.◦Не менее веселыми и задорными, нежели у классиков, являются включенные в книгу рассказы современных авторов — Михаила Блехмана и Семена Каминского. Также в сборник вошли смешные истории от «серьезных» писателей, к примеру Федора Достоевского и Леонида Андреева, чьи юмористические произведения остались практически неизвестны современному читателю.Тематика книги очень разнообразна: она включает массу комических случаев, приключившихся с деятелями культуры и журналистами, детишками и барышнями, бандитами, военными и бизнесменами, а также с простыми скромными обывателями. Читатель вволю посмеется над потешными инструкциями и советами, обучающими его искусству рекламы, пения и воспитанию подрастающего поколения.

Вацлав Вацлавович Воровский , Всеволод Михайлович Гаршин , Ефим Давидович Зозуля , Михаил Блехман , Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Проза / Классическая проза / Юмор / Юмористическая проза / Прочий юмор
Люди августа
Люди августа

1991 год. Август. На Лубянке свален бронзовый истукан, и многим кажется, что здесь и сейчас рождается новая страна. В эти эйфорические дни обычный советский подросток получает необычный подарок – втайне написанную бабушкой историю семьи.Эта история дважды поразит его. В первый раз – когда он осознает, сколького он не знал, почему рос как дичок. А второй раз – когда поймет, что рассказано – не все, что мемуары – лишь способ спрятать среди множества фактов отсутствие одного звена: кем был его дед, отец отца, человек, ни разу не упомянутый, «вычеркнутый» из текста.Попытка разгадать эту тайну станет судьбой. А судьба приведет в бывшие лагеря Казахстана, на воюющий Кавказ, заставит искать безымянных арестантов прежней эпохи и пропавших без вести в новой войне, питающейся давней ненавистью. Повяжет кровью и виной.Лишь повторив чужую судьбу до конца, он поймет, кем был его дед. Поймет в августе 1999-го…

Сергей Сергеевич Лебедев

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза