Читаем Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России полностью

За несколько часов можно провести двое похорон или одни, получив соответствующую оплату. Разумеется, любая бригада предпочитает второй вариант. Интересно, что в процессе планирования прощания родственники и частные агенты обсуждают именно время как способ оценки услуги. То есть помимо гроба и других принадлежностей оплачивается еще временной промежуток, на который арендуется катафалк и похоронная бригада. Подготовка к проводам необходима для корректного расчета длительности передвижения траурного кортежа. Перевозка тела — основная услуга, предоставляемая ритуальными агентствами[25].


«Вот если так подумать — то что мы делаем? Да просто тело кладем в гроб и возим по точкам. И все. Ну и следим, чтобы никто не обосрался, конечно».


Первая временная и пространственная точка, с которой начинается инфраструктурная сборка похорон, — час и место выдачи тела, обычно это морг. Этот момент всегда оговаривается заранее. Похоронная компания должна обеспечить, чтобы тело было выдано вовремя (желательно в удобное время) и без косметических проблем. Именно за это ей платят деньги.

Эта временная отметка определяет дальнейшее расписание похорон — от того, во сколько выдадут тело (и выдадут ли его вовремя), зависит, когда и как его нужно будет привезти к месту отпевания или прощания и в какое время на кладбище будет ждать бригада копачей. Любые временные сдвиги приводят к серьезным издержкам. Однажды я присутствовал на похоронах, которые начались в десять часов утра, а закончились почти в три часа дня, когда закопали гроб. Почти целый час процессия прождала у морга, потому что А., организатор церемонии, не хотел платить за выдачу тела. В итоге санитары использовали стандартную практику затягивания времени — говорили, что тело еще не готово. Из-за продолжительной задержки родственники были изрядно раздражены, в конце концов они решили уступить, отдали деньги и получили тело. На кладбище за опоздание тоже пришлось платить, чтобы дали попрощаться с покойным, а не быстро закопали, как требовала бригада.

Любая новая ритуальная фирма начинает дело с двух вещей: с формирования сети информаторов и покупки катафального автомобиля.


«Спрашиваю сегодня: что самое важно, что есть у ритуальной компании? На чем держится все и во что инвестируются средства? Получил хороший ответ: катафалк. Единственное, во что вкладывают свои деньги ритуальные компании. Производства своего нет, инфраструктуры нет, зданий нет (не считая офиса, где никто и никогда не бывает). Остается катафалк — лицо любого похоронного бюро. Как театр начинается с вешалки, так ритуалка — с катафалка».


В сравнении с западными похоронными рынками, где катафаль-ные автомобили сдаются в аренду, в России ритуальная компания не может работать без катафалка. Современные российские катафалки — это, как правило, большие пассажирские автобусы (Ford, Mercedes, Peugeot, «Газель», ПАЗ) или автомобили, в салоне которых можно размещать и перевозить гробы. Отсутствие дорожного покрытия и тяжелые погодные условия не позволяют использовать катафалки-седаны — на большинство российских кладбищ такой автомобиль просто не проедет[26].

Таким образом, в современной России именно удаленность инфраструктурных объектов друг от друга и необходимость успеть к каждому объекту в заранее оговоренное время задают похоронам особый режим — режим проблематичной транспортировки тела между этими объектами, и само преодоление пути становится главной задачей.

Следующий пункт, при эксплуатации которого наблюдаются некоторые странности, — это кладбище. Взаимодействие с ним начинается с самого начала подготовки похорон: как и морг, кладбище является неотъемлемой частью похоронного маршрута, так как кремация для большинства жителей российских регионов не доступна.

От расположения кладбища, его доступности для катафаль-ного транспорта и режима функционирования зависит не просто итоговая стоимость похорон, но и сам сценарий церемонии. Один из первых вопросов, который задают ритуальщики: где будут хоронить человека? Это принципиальный момент по нескольким причинам. Понятно, что ритуальщики пытаются понять, можно ли заработать на посредничестве в поиске и приобретении места для захоронения и т.д., но гораздо больше их волнует, сколько и как туда ехать, как там копать могилу и т.п.

Перейти на страницу:

Все книги серии Фонд поддержки социальных исследований Хамовники

Смерти нет. Краткая история неофициального военного поиска в России
Смерти нет. Краткая история неофициального военного поиска в России

Значительная часть погибших в годы Великой Отечественной войны солдат как будто бы умерли дважды: они не были погребены и остались лежать там, где их убили. Советское государство до 1980-х годов не признавало факта существования этих мертвых душ, и перезахоронением павших занимались обычные граждане — несмотря на то, что их деятельность была запрещенной. Только те, кого сегодня принято называть поисковиками, понимали, что забытые всеми солдаты нуждаются в заботе и памяти со стороны живых: так они смогут вернуться в наш мир героями, а не бесплотными призраками. Мертвые не хоронят мертвецов. Эту работу пришлось взять на себя вполне конкретным людям, и их память не менее важна, чем память ветеранов и других свидетелей войны. Настоящее издание представляет собой единственный в своем роде сборник устных воспоминаний тех, кто посвятил всю свою жизнь поиску и перезахоронению советских солдат.Разрешается любое некоммерческое воспроизведение со ссылкой на источник.

Коллектив авторов -- История

Военное дело
Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России
Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России

Кто, как и почему организует похороны в современной России? Какие теневые схемы царят на рынке ритуальных услуг? Почему покраска оградок, уборка могил и ремонт памятников пришли на смену традиционному поминальному обряду? И что вообще такое русские похороны?Чтобы ответить на эти вопросы, социальный антрополог Сергей Мохов выступил в роли включенного наблюдателя, собрал обширный полевой материал и описал функционирование отечественного ритуального рынка. Впрочем, объективистскими методами автор ограничиваться не стал: он знакомит читателя и с личной историей — мортальной хроникой собственной семьи.Тяжелая поступь русской смерти знакома каждому: кто не слышал историй о нечистых на руку работниках морга, ничейных сельских кладбищах, которые на поверку оказываются землями сельхозназначения, о трупах, лежащих на полу морга и гниющих в катафалках и т.д. Не исключено, что хаос — второе имя нашей похоронной индустрии, но как она стала такой, кому выгодна ее вечная дисфункциональность и, наконец, почему она все-таки работает?

Сергей Мохов

Обществознание, социология

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Антипсихиатрия. Социальная теория и социальная практика
Антипсихиатрия. Социальная теория и социальная практика

Антипсихиатрия – детище бунтарской эпохи 1960-х годов. Сформировавшись на пересечении психиатрии и философии, психологии и психоанализа, критической социальной теории и теории культуры, это движение выступало против принуждения и порабощения человека обществом, против тотальной власти и общественных институтов, боролось за подлинное существование и освобождение. Антипсихиатры выдвигали радикальные лозунги – «Душевная болезнь – миф», «Безумец – подлинный революционер» – и развивали революционную деятельность. Под девизом «Свобода исцеляет!» они разрушали стены психиатрических больниц, организовывали терапевтические коммуны и антиуниверситеты.Что представляла собой эта радикальная волна, какие проблемы она поставила и какие итоги имела – на все эти вопросы и пытается ответить настоящая книга. Она для тех, кто интересуется историей психиатрии и историей культуры, социально-критическими течениями и контркультурными проектами, для специалистов в области биоэтики, истории, методологии, эпистемологии науки, социологии девиаций и философской антропологии.

Ольга А. Власова , Ольга Александровна Власова

Медицина / Обществознание, социология / Психотерапия и консультирование / Образование и наука
Фактологичность. Десять причин наших заблуждений о мире — и почему все не так плохо, как кажется
Фактологичность. Десять причин наших заблуждений о мире — и почему все не так плохо, как кажется

Специалист по проблемам мирового здравоохранения, основатель шведского отделения «Врачей без границ», создатель проекта Gapminder, Ханс Рослинг неоднократно входил в список 100 самых влиятельных людей мира. Его книга «Фактологичность» — это попытка дать читателям с самым разным уровнем подготовки эффективный инструмент мышления в борьбе с новостной паникой. С помощью проверенной статистики и наглядных визуализаций Рослинг описывает ловушки, в которые попадает наш разум, и рассказывает, как в действительности сегодня обстоят дела с бедностью и болезнями, рождаемостью и смертностью, сохранением редких видов животных и глобальными климатическими изменениями.

Анна Рослинг Рённлунд , Ула Рослинг , Ханс Рослинг

Обществознание, социология