Читаем Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России полностью

Как правило, на прощание приглашается батюшка, который совершает обряд отпевания. Здесь возможны разные ситуации: в некоторых случаях гроб с телом оставляют в храме на ночь, иногда батюшка приглашается в морг, иногда на кладбище (эта услуга стоит порядка пяти тысяч рублей). Батюшки никогда не отказывают, и зачастую отпевание проходит относительно быстро.

Труп и родственники передвигаются между точками последнего маршрута на катафалке. В большинстве случаев это обычная грузовая машина или автомобиль для перевозки пассажиров, который в этот день исполняет функцию катафалка. Его задача — доставить людей (как живых, так и мертвых) из одной точки в другую.


«Тело получил — и свободен! Повез его на своей лодке по безбрежным просторам Родины».

Кладбище

«Короче, если есть заказ на похороны, тело уже в морге, то первое, что узнаешь, — где будут хоронить. От этого вообще остальное все зависит. Ну сам посуди: тело из морга ты в любом случае заберешь, не оставят же они его навечно? А вот где его похоронить — это уже большой вопрос! Кладбище, скорее всего, не имеет плана, документов, вообще ничего. Поэтому место там будем получать только по условиям переговоров. Где, кто и как будет копать — это все процесс торга».


Последний этап в путешествии мертвого тела — это кладбище. Раздобыть место для могилы можно двумя способами: например, администрация поселения при посредничестве агента может дать под захоронение участок на старом кладбище без указания конкретного места («хороните, где найдете»). Такое возможно потому, что большинство сельских кладбищ отсутствуют в кадастровой системе — как юридических объектов их просто нет, они бесхозные. Такие кладбища массово появлялись в советское время и развивались по своей внутренней хаотичной логике, ограниченные только окружающей средой.

Если же потенциальные клиенты заинтересованы в «хорошем месте», у ритуального агента есть контакты человека, который «может помочь» с этим вопросом. Зачастую приходится выбирать между новым городским кладбищем, зарегистрированным в кадастре, и старым сельским погостом без официального юридического статуса. На городском кладбище за хороший участок придется выложить немалую сумму (около 50 тысяч рублей), которую по бумагам скорее всего проведут как оплату ограды с установкой.

В регионе, где я проводил исследование, нет крематория и колумбария, поэтому конечной точкой любого похоронного маршрута становится кладбище. Кладбище, как и морг, — ключевой локус похоронной инфраструктуры, место встречи разнообразных акторов и отправления неформальных практик похоронного дела.

Использование кладбища в качестве объекта похоронной инфраструктуры типологически схоже с использованием морга. Ответственными за содержание и развитие кладбища являются местные органы исполнительной власти. В зависимости от заинтересованности администрации в управлении этим процессом «смотрителями кладбища» могут становиться местные чиновники, а также родственники или друзья главы поселения.

Иногда муниципалитеты неофициально передают кладбища под управление ритуальных компаний в обмен на регулярные неформальные выплаты и бартер вроде захоронения невостребованных родственниками тел, содержания кладбищ, уборки и т.д., т.е. похоронщики выполняют функции социального государства вместо самих органов местного самоуправления.

С одной стороны, отсутствие у кладбищ формального статуса выгодно для местных властей, с другой — создает массу сложностей. Одно из стихийных кладбищ в регионе моего исследования лишилось подъездной дороги: оно было весьма популярно, так как располагалось недалеко от федеральной трассы, от которой к кладбищу вел проселок. После капитального ремонта трассы съехать на проселок к кладбищу стало невозможно: трассу отгородили отбойниками безопасности. Согласно генеральному плану развития территории, никакого кладбища рядом с дорогой не было, а земли, занятые захоронениями, числились как земли сельхозназначения. Спустя какое-то время после завершения ремонта федеральной трассы участок, на котором располагалось кладбище, продали агрофирме под размещение теплиц.

Перейти на страницу:

Все книги серии Фонд поддержки социальных исследований Хамовники

Смерти нет. Краткая история неофициального военного поиска в России
Смерти нет. Краткая история неофициального военного поиска в России

Значительная часть погибших в годы Великой Отечественной войны солдат как будто бы умерли дважды: они не были погребены и остались лежать там, где их убили. Советское государство до 1980-х годов не признавало факта существования этих мертвых душ, и перезахоронением павших занимались обычные граждане — несмотря на то, что их деятельность была запрещенной. Только те, кого сегодня принято называть поисковиками, понимали, что забытые всеми солдаты нуждаются в заботе и памяти со стороны живых: так они смогут вернуться в наш мир героями, а не бесплотными призраками. Мертвые не хоронят мертвецов. Эту работу пришлось взять на себя вполне конкретным людям, и их память не менее важна, чем память ветеранов и других свидетелей войны. Настоящее издание представляет собой единственный в своем роде сборник устных воспоминаний тех, кто посвятил всю свою жизнь поиску и перезахоронению советских солдат.Разрешается любое некоммерческое воспроизведение со ссылкой на источник.

Коллектив авторов -- История

Военное дело
Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России
Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России

Кто, как и почему организует похороны в современной России? Какие теневые схемы царят на рынке ритуальных услуг? Почему покраска оградок, уборка могил и ремонт памятников пришли на смену традиционному поминальному обряду? И что вообще такое русские похороны?Чтобы ответить на эти вопросы, социальный антрополог Сергей Мохов выступил в роли включенного наблюдателя, собрал обширный полевой материал и описал функционирование отечественного ритуального рынка. Впрочем, объективистскими методами автор ограничиваться не стал: он знакомит читателя и с личной историей — мортальной хроникой собственной семьи.Тяжелая поступь русской смерти знакома каждому: кто не слышал историй о нечистых на руку работниках морга, ничейных сельских кладбищах, которые на поверку оказываются землями сельхозназначения, о трупах, лежащих на полу морга и гниющих в катафалках и т.д. Не исключено, что хаос — второе имя нашей похоронной индустрии, но как она стала такой, кому выгодна ее вечная дисфункциональность и, наконец, почему она все-таки работает?

Сергей Мохов

Обществознание, социология

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Антипсихиатрия. Социальная теория и социальная практика
Антипсихиатрия. Социальная теория и социальная практика

Антипсихиатрия – детище бунтарской эпохи 1960-х годов. Сформировавшись на пересечении психиатрии и философии, психологии и психоанализа, критической социальной теории и теории культуры, это движение выступало против принуждения и порабощения человека обществом, против тотальной власти и общественных институтов, боролось за подлинное существование и освобождение. Антипсихиатры выдвигали радикальные лозунги – «Душевная болезнь – миф», «Безумец – подлинный революционер» – и развивали революционную деятельность. Под девизом «Свобода исцеляет!» они разрушали стены психиатрических больниц, организовывали терапевтические коммуны и антиуниверситеты.Что представляла собой эта радикальная волна, какие проблемы она поставила и какие итоги имела – на все эти вопросы и пытается ответить настоящая книга. Она для тех, кто интересуется историей психиатрии и историей культуры, социально-критическими течениями и контркультурными проектами, для специалистов в области биоэтики, истории, методологии, эпистемологии науки, социологии девиаций и философской антропологии.

Ольга А. Власова , Ольга Александровна Власова

Медицина / Обществознание, социология / Психотерапия и консультирование / Образование и наука
Фактологичность. Десять причин наших заблуждений о мире — и почему все не так плохо, как кажется
Фактологичность. Десять причин наших заблуждений о мире — и почему все не так плохо, как кажется

Специалист по проблемам мирового здравоохранения, основатель шведского отделения «Врачей без границ», создатель проекта Gapminder, Ханс Рослинг неоднократно входил в список 100 самых влиятельных людей мира. Его книга «Фактологичность» — это попытка дать читателям с самым разным уровнем подготовки эффективный инструмент мышления в борьбе с новостной паникой. С помощью проверенной статистики и наглядных визуализаций Рослинг описывает ловушки, в которые попадает наш разум, и рассказывает, как в действительности сегодня обстоят дела с бедностью и болезнями, рождаемостью и смертностью, сохранением редких видов животных и глобальными климатическими изменениями.

Анна Рослинг Рённлунд , Ула Рослинг , Ханс Рослинг

Обществознание, социология