Читаем Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России полностью

«Нам бы свой морг, конечно, заиметь. Тогда бы жизнь пошла. А ваще, представь, есть города, где морг один на всю область, и вот туда ритуалка от депутата местного садится, и всё — остальным каюк. Короче, в идеале бы отдать все морги частникам. Мне вот этот морг не нужен на хер: я сам могу хранить тело, подготовить его. Почему платить санитаркам этим? Морг — ключевой узел».

Выдача тела в морге и прощание

«В идеале труп забрать еще до всех этих мытарств в день похорон. Но если родственники там его оставляют, то есть два пути — заплатить оброк за выдачу тела или пойти на обман. Вот тут недавно в морг приехал С.И., и ему говорят: "Ой-ой, у нас справка будет вам делаться пять часов, никого нет, а вообще заплатите 15 тысяч за подготовку тела”. Ну он не дурак, говорит: "Да, конечно, пятнашка так пятнашка”. Через полчаса санитарка прибегает: "Все готово, забирайте”. С.И. забирает тело, а бабло не платит. Санитарка в крик: "Как так! Вы нас что, обманываете?!” А С.И. ей: "А вы нас нет? Как узнали, что готовы вам заплатить, так сразу справочку сделали, тело привезли!” Это я к чему: тут надо учиться воевать или просто платить. [Через минуту молчания] Или заиметь свой морг уже, и всё».


Третий этап приходится уже на сам день похорон, которые и начинаются у ворот морга. Для того чтобы ритуал начался, нужно всем заплатить, и тогда морг, катафалки и другие объекты похоронного действия задвигаются, словно куколка в музыкальной шкатулке, — начнутся похороны.

Если отказаться платить, тело может быть выдано с большим опозданием и в ненадлежащем виде: его привезут гнилым, с вывалившимся языком и даже с насекомыми (в одном из случаев тело бабушки привезли со вшами, которые непонятно откуда взялись). В одном из муниципальных моргов я наблюдал ситуацию, как родственники пытались получить тело и при этом отказывались платить за «бесплатные» услуги. В результате тело выдали с задержкой в четыре часа, труп был в не очень привлекательном виде и распространял гнилостный запах. Родственники были вынуждены оплатить дополнительное время аренды катафалка, похоронной бригады и бригады копщиков — и все это не говоря уже о том, какие страдания они испытали из-за того, что тело любимого человека пришлось хоронить в таком состоянии[23].

Санитары морга выносят гроб с телом покойного и ставят его на некое подобие постамента. В течение 10-1 5 минут родственники подходят к телу, прощаются с усопшим. Затем гроб грузят в катафалк и везут к дому покойного для проведения еще одной процедуры прощания.

Иногда родственники требуют приехать к дому покойного. Они просят занести гроб с телом в дом для последнего прощания, но сделать это, конечно, невозможно: мешают лестничные пролеты и отсутствие в большинстве домов грузовых лифтов. Г роб оставляют возле подъезда, и к нему подходят прощаться родственники и соседи.


«Прощаться надо в морге или в похоронном агентстве — я так считаю! Один раз бабку оставили на ночь дома, так родственнички, знаешь, что учудили? Свечами ее обставили,псалмы читали — и так всю ночь! А бабка возьми в гробу и загорись от свечей этих. Хорошо, что потушить успели — так бы еще парочку с собой утянула».


Дверь в зал, где происходит выдача и прощание с умершим.

Вход в зал выдачи тела в морге. Очередь из родственников умерших, крышки гробов покорно ждут, когда их занесут внутрь. Часто близкие покойного заказывают гроб у ритуальных компаний, тогда гроб доставляется в день похорон и работники морга укладывают тело в него — на это требуется время.



Перейти на страницу:

Все книги серии Фонд поддержки социальных исследований Хамовники

Смерти нет. Краткая история неофициального военного поиска в России
Смерти нет. Краткая история неофициального военного поиска в России

Значительная часть погибших в годы Великой Отечественной войны солдат как будто бы умерли дважды: они не были погребены и остались лежать там, где их убили. Советское государство до 1980-х годов не признавало факта существования этих мертвых душ, и перезахоронением павших занимались обычные граждане — несмотря на то, что их деятельность была запрещенной. Только те, кого сегодня принято называть поисковиками, понимали, что забытые всеми солдаты нуждаются в заботе и памяти со стороны живых: так они смогут вернуться в наш мир героями, а не бесплотными призраками. Мертвые не хоронят мертвецов. Эту работу пришлось взять на себя вполне конкретным людям, и их память не менее важна, чем память ветеранов и других свидетелей войны. Настоящее издание представляет собой единственный в своем роде сборник устных воспоминаний тех, кто посвятил всю свою жизнь поиску и перезахоронению советских солдат.Разрешается любое некоммерческое воспроизведение со ссылкой на источник.

Коллектив авторов -- История

Военное дело
Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России
Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России

Кто, как и почему организует похороны в современной России? Какие теневые схемы царят на рынке ритуальных услуг? Почему покраска оградок, уборка могил и ремонт памятников пришли на смену традиционному поминальному обряду? И что вообще такое русские похороны?Чтобы ответить на эти вопросы, социальный антрополог Сергей Мохов выступил в роли включенного наблюдателя, собрал обширный полевой материал и описал функционирование отечественного ритуального рынка. Впрочем, объективистскими методами автор ограничиваться не стал: он знакомит читателя и с личной историей — мортальной хроникой собственной семьи.Тяжелая поступь русской смерти знакома каждому: кто не слышал историй о нечистых на руку работниках морга, ничейных сельских кладбищах, которые на поверку оказываются землями сельхозназначения, о трупах, лежащих на полу морга и гниющих в катафалках и т.д. Не исключено, что хаос — второе имя нашей похоронной индустрии, но как она стала такой, кому выгодна ее вечная дисфункциональность и, наконец, почему она все-таки работает?

Сергей Мохов

Обществознание, социология

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Антипсихиатрия. Социальная теория и социальная практика
Антипсихиатрия. Социальная теория и социальная практика

Антипсихиатрия – детище бунтарской эпохи 1960-х годов. Сформировавшись на пересечении психиатрии и философии, психологии и психоанализа, критической социальной теории и теории культуры, это движение выступало против принуждения и порабощения человека обществом, против тотальной власти и общественных институтов, боролось за подлинное существование и освобождение. Антипсихиатры выдвигали радикальные лозунги – «Душевная болезнь – миф», «Безумец – подлинный революционер» – и развивали революционную деятельность. Под девизом «Свобода исцеляет!» они разрушали стены психиатрических больниц, организовывали терапевтические коммуны и антиуниверситеты.Что представляла собой эта радикальная волна, какие проблемы она поставила и какие итоги имела – на все эти вопросы и пытается ответить настоящая книга. Она для тех, кто интересуется историей психиатрии и историей культуры, социально-критическими течениями и контркультурными проектами, для специалистов в области биоэтики, истории, методологии, эпистемологии науки, социологии девиаций и философской антропологии.

Ольга А. Власова , Ольга Александровна Власова

Медицина / Обществознание, социология / Психотерапия и консультирование / Образование и наука
Фактологичность. Десять причин наших заблуждений о мире — и почему все не так плохо, как кажется
Фактологичность. Десять причин наших заблуждений о мире — и почему все не так плохо, как кажется

Специалист по проблемам мирового здравоохранения, основатель шведского отделения «Врачей без границ», создатель проекта Gapminder, Ханс Рослинг неоднократно входил в список 100 самых влиятельных людей мира. Его книга «Фактологичность» — это попытка дать читателям с самым разным уровнем подготовки эффективный инструмент мышления в борьбе с новостной паникой. С помощью проверенной статистики и наглядных визуализаций Рослинг описывает ловушки, в которые попадает наш разум, и рассказывает, как в действительности сегодня обстоят дела с бедностью и болезнями, рождаемостью и смертностью, сохранением редких видов животных и глобальными климатическими изменениями.

Анна Рослинг Рённлунд , Ула Рослинг , Ханс Рослинг

Обществознание, социология