Читаем Богини Пушкина. От «златой весны» до «поздней осени» полностью

В те горькие февральские дни Натали было ниспослано утешение. Беседы со священником, духовником царской фамилии, Василием Бажановым. Князь Пётр Вяземский пишет, что каждый день вдова поэта исповедуется о. Бажанову и что он «очень тронут расположением души ея и также убежден в непорочности ее». Более того, называет свою духовную дочь «ангелом чистоты».

Свидетельство поистине бесценное, но, к несчастью, не расслышанное в хоре голосов родных, друзей, приятелей, недругов поэта, судивших молодую вдову.

Да, Натали Пушкиной суждено было ещё раз стоять под венцом. После семилетнего вдовства. Её вторым мужем стал генерал Пётр Петрович Ланской, трепетно любивший красавицу-жену и заботившийся не только о ней, её спокойствии и благополучии, но и о детях – своих и Пушкина. Их брак продлился долгие девятнадцать лет.


Наталия Николаевна Пушкина-Ланская.

Ницца. Фотография. 1863 г.


…В мае 1863-го, к великой радости Наталии Николаевны, закончилось наконец-то двухлетнее путешествие, предпринятое для её лечения: из Ниццы она вернулась в Петербург.

Тогда же, по возвращении жены, генерал Ланской снял квартиру в доме на Екатерининском канале. Отсюда, из Петербурга, летят её весточки младшим дочерям: Александре, Софье и Елизавете Ланским, гостившим у старшего брата Александра Пушкина, в его подмосковной усадьбе.

«Я не получила приглашения в Царское Село на обед, который Государь (Александр II. – Л.Ч.) даёт в честь греческого короля… – делится невесёлой новостью Наталия Николаевна и шутя добавляя: – Моя старость не может служить украшением».

Осенью того же года Наталия Николаевна, будучи на крестинах внука в Москве, вернулась в Петербург. В дороге, в холодном вагоне поезда простудилась.

Всех детей она, уже смертельно больная, благословила, всем близким сказала добрые слова, со всеми попрощалась.

Придет ужасный час, твои небесны очиПокроются, мой друг, туманом вечной ночи,Молчанье вечное твои сомкнет уста…

Утром 26 ноября Наталия Николаевна, по своей воле, приобщилась святому таинству. Сумрачный осенний месяц (поистине чёрный и в пушкинской летописи: письмо барону Геккерну отправлено в ноябре, – первый вызов брошен!) мистически отразится в хронологическом зеркале, став последним в земной жизни Натали: ноябрь 1836 – ноябрь 1863.

В памяти дочери Александры скорбный осенний день запечатлелся в мельчайших подробностях: «Когда часы пробили половину десятого вечера, освобожденная душа над молитвенно склоненными главами детей отлетела в вечность!.. Несколько часов спустя мощная рука смерти изгладила все следы тяжких страданий. Отпечаток величественного, неземного покоя сошел на застывшее, но все еще прекрасное чело…»

Как напоминает ее христианская кончина смерть поэта! Бесценное свидетельство, оставленное ее дочерью. Жизнь Наталии Николаевны благодаря первой записи деда Афанасия Николаевича Гончарова о рождение внучки и последнего свидетельства дочери Александры может быть просчитана до дней и даже часов! Самых счастливых и самых скорбных…

И рукой Александры Ланской на обороте последней фотографии матери начертана надпись, что скончалась та «в Петербурге на Екатерининском канале, у Казанского моста, в доме Белгарда». Неподалеку от величественного Казанского собора.

Странный каприз судьбы. Из окон изящного дома, словно любующегося собой в зеркале Екатерининского канала, Наталия Николаевна могла видеть известный в Петербурге книжный магазин.


Дом на Екатерининском канале (ныне – канал Грибоедова), где умерла вдова поэта. Петербург. Фотография автора. 2011 г.


То была книжная лавка, принадлежавшая при жизни Пушкина книгопродавцу Сленину, и находилась она на углу Невского проспекта. Когда-то именно здесь, в её витрине была выставлена копия знаменитой «Мадонны» Рафаэля. И у славной картины часами простаивал влюбленный поэт, сравнивая ее со своей прекрасной невестой, похожей на белокурую флорентийскую мадонну «как две капли воды». И не здесь ли родились строки пушкинского сонета, даровавшие вечную жизнь Натали? Незримые тайные нити, связующие в одну цепь давно минувшие и забытые дни…

Перейти на страницу:

Все книги серии Любовные драмы

Триумфы и драмы русских балерин. От Авдотьи Истоминой до Анны Павловой
Триумфы и драмы русских балерин. От Авдотьи Истоминой до Анны Павловой

В книге собраны любовные истории выдающихся балерин XIX — начала XX в. Читатели узнают о любовном треугольнике, в котором соперниками в борьбе за сердце балерины Екатерины Телешевой стали генерал-губернатор Петербурга, «храбрейший из храбрых» герой Отечественной войны 1812 года М. А. Милорадович и знаменитый поэт А. С. Грибоедов. Рассказано о «четверной дуэли» из-за балерины Авдотьи Истоминой, в которой участвовали граф Завадовский, убивший камер-юнкера Шереметева, Грибоедов и ранивший его Якубович. Интересен рассказ о трагической любви блистательной Анны Павловой и Виктора Дандре, которого балерина, несмотря на жестокую обиду, спасла от тюрьмы. Героинями сборника стали также супруга Сергея Есенина Айседора Дункан, которой было пророчество, что именно в России она выйдет замуж; Вера Каррали, соучастница убийства Григория Распутина; Евгения Колосова, которую считают любовницей князя Н. Б. Юсупова; Мария Суровщикова, супруга балетмейстера и балетного педагога Мариуса Петипа; Матильда Мадаева, вышедшая замуж за князя Михаила Голицына; Екатерина Числова, известная драматичным браком с великим князем Николаем Николаевичем Старшим; Тамара Карсавина, сама бросавшая мужей и выбиравшая новых, и танцовщица Ольга Хохлова, так и не выслужившая звания балерины, но ставшая женой Пабло Пикассо.

Александра Николаевна Шахмагонова

Биографии и Мемуары / Театр / Документальное

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное