Читаем Братство Колокола. Секретное оружие СС полностью

В ту эпоху папы и германские императоры сцепились в смертельной схватке. Папы располагали войсками в лице военных орденов вроде тамплиеров и госпитальеров-иоаннитов, и императоры стремились создать свои собственные ордена. Этот процесс начался с того, что «Император Фридрих Барбаросса из дома Гогенштауфенов провозгласил себя «владыкой мира», Dominus Mundi,в 1158 году на полях Ронкальи во время его второй кампании в Италии» [545]. Чтобы компенсировать преимущество пап с их военными орденами, германские императоры создали свой «чисто немецкий орден тевтонских рыцарей» [546]. Это достигалось за счет обмана, ибо поначалу связи Тевтонского ордена с империей были слабо выраженными, поскольку ему нужно было заручиться благословением папы, «необходимым для престижа» [547]. Тем не менее императоры видели, что верхушка ордена лояльна к ним. И, наконец, когда Тевтонский орден утвердился, он «открыто встал на службу императорам, осуществляя их планы экспансии» [548]. В этот момент им руководил Герман фон Зальца, занимавший должность Великого Магистра с 1210 по 1239 год [549].

Фон Зальца убедил польского герцога Конрада Мазо-вецкого в том, что тевтонские рыцари смогут помочь ему в его борьбе с языческими племенами, а именно с пруссами, населявшими область, которая впоследствии стала Пруссией. Уинклер продолжает свое повествование:

В начале 1226 года Тевтонский орден получил от Конрада официальное приглашение. Фон Зальца посоветовался с императором Фридрихом II, и тот издал указ, составленный в Римини, в котором фон Зальза поручалась соответствующая миссия.

Данный указ… явился основой дальнейших действий тевтонских рыцарей; это был своего рода патент на все завоевания Пруссии и политическую экспансию Германии в последующие столетия, которая продолжается по сей день [550].

Другими словами, если следовать логике, организация имела юридическую санкцию — санкцию, так никогда и не отмененную компетентными властями, —на завоевание. И эта организация была по определению военным тайным обществом, целью которого являлось создание мировой империи с немецкой, прусскойгегемонией.

Таким образом, Указ Римини можно рассматривать как документ, учреждавший де-фактоТевтонский Орден, который сыграл столь важную роль в европейской геополитике. Не менее важное значение имеет фигура «человека Ренессанса» императора Фридриха II, известного своим снисходительным отношением к тем, кто занимался науками, считавшимися эзотерическими по любым критериям, и уж наверняка по критериям средневековой римско-католической церкви. Фридрих II стремился во всем подражать своему знаменитому деду Фридриху Барбароссе [551]и тоже считал, что «Тевтонский орден основан Барбароссой, хотя такое утверждение, судя по всему, не имеет никаких фактических оснований» [552]. Хотя, вполне возможно, Фридрих II просто хотел наделить своих тевтонских рыцарей аурой Барбароссы и все это придумал.

В любом случае Тевтонский орден следует рассматривать в качестве наследника глобальных имперских амбиций средневековых германских императоров — в гораздо большей степени, чем саму Германскую империю [553].

а. Гогенцоллерны становятся

Великими Магистрами Тевтонского ордена

К концу Средневековья, в начале Ренессанса, северогерманские города объединились в торговый союз, известный как Ганза или Ганзейский союз. Отчасти он был образован для того, чтобы упразднить власть Тевтонского ордена в городах, расположенных вдоль балтийского побережья Германии. Эта цель была достигнута. Тогда у слабеющего и беднеющего ордена появился новый союзник — его единственный союзник в тот период — маркграф Бранденбурга Фридрих фон Гогенцоллерн [554]. Они заключили договор о взаимной помощи в борьбе с подвластными им народами. Так родился весьма необычный альянс между домом Гогенцоллернов и старым прусским дворянством, чьи интересы представлял орден.

В 1511 году Альберт фон Гогенцоллерн-унд-Бранденбург был избран Великим Магистром ордена. «Он занял этот пост, хорошо зная традиции и амбиции ордена» [555]. В 1525 году Альберт фон Гогенцоллерн секуляризировал орден, преобразовав его в герцогство Пруссия [556]. В свое время из ордена выделились несколько тайных обществ, в состав которых вошли прусские юнкеры. Одно из них, «общество Ящериц», хранило верность первоначальным замыслам ордена и его эзотерическим доктринам [557].

Но затем Уинклер задается самым главным вопросом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное