Читаем Чудесные истории про зайца по имени Лёк полностью

— Мы погибли, — прошептал он. — Я привёл не быка, а дядюшку Гаиндэ, царя зверей! Он узнал, что мы набиваем животы мясом в то время, как он голодает. Сейчас он лежит перед нашей дверью и ждёт рассвета, чтобы.

Буки не договорил — такая тут поднялась суматоха! Из дома не убежать! Но и в зубы льва попадать тоже совсем не хочется!..

Наконец все решили забраться под самую крышу.

…Давно поднялось солнце, давно наступило утро, а из дома Буки никто не выходил…

История одиннадцатая, про справедливого и великодушного дядюшку Гаиндэ

Давно поднялось солнце, давно наступило утро… Час ждал дядюшка Гаиндэ, ждал два часа, а потом одним ударом своей лапы вышиб дверь дома.

Вся семья Буки, словно виноградная гроздь, свисала со стропил крыши. Лев спокойно мог бы допрыгнуть до них, но он только рассмеялся — весь дом задрожал от его могучего смеха. И затем улёгся внизу. Он решил подождать до того времени, когда Буки и его семейство сами попадут ему в лапы.

Вскоре младший сын Буки простонал:

— Я больше не могу, отец! — И рухнул на пол.

Одним пинком дядюшка Гаиндэ вышвырнул его из дома.

Потом упал второй сын Буки, потом третий… Жену, тётку и даже бабку подлого Буки— всех вышвырнул вон дядюшка Гаиндэ.

Последним в его лапы попал сам Буки. Усмехаясь, схватил его лев за шкирку и поволок к фермерше.

— Вот он, ваш подлый вор! — прорычал дядюшка Гаиндэ и приподнял Буки.

Изо всех сил ударил он гиену о землю. И тотчас — один за другим — стали выскакивать из пасти Буки быки, коровы, козы и овцы.

В загон вернулось всё стадо!

А старая фермерша смотрела на это чудо и плакала от счастья.

— Как вы великодушны! — только и смогла она сказать дядюшке Гаиндэ.

— А теперь, когда ты вернул всё награбленное, убирайся! — приказал лев гиене. — Я великодушен, и оставляю тебе жизнь для того, чтобы ты смог исправиться. Но берегись! Попадёшься снова — во второй раз я не выпущу тебя живым!

И на прощание он отвесил Буки такую оплеуху, что тот кубарем покатился прочь.

Царь зверей был очень горд и доволен собой. Ещё бы — на глазах своих подчинённых он сделал доброе дело! К тому же и не без толку для себя самого: сыт дядюшка Гаиндэ был несколько дней!

— Спасибо, Лёк. Ты накормил меня и доказал мне, что я был совершенно прав, когда назвал тебя самым умным зверем саванны! — провозгласил лев. — Я добр сегодня. Проси у меня, чего пожелаешь! У тебя есть просьба? Говори, не робей!

— О, дядюшка Гаиндэ! — смиренно воскликнул заяц. — Вы угадали: у меня есть одна просьба. Но прошу я не за себя, а за всех зверей саванны. Великое несчастье надвигается на нашу страну. Зобатый аист Марабу прилетел к нам и предсказал ужасную эпидемию! — стал придумывать Лёк, и чем больше он выдумывал, тем больше сам верил в то, что говорил — Марабу сказал, что эта эпидемия погубит всё живое. Но её можно предотвратить. Нужны китовое и слоновье молоко, коготь леопарда и один ваш зуб, царь зверей!

— А ты не врёшь? — недоверчиво прорычал лев.

— Нет! — оскорбился заяц. Китовое и слоновье молоко, зуб льва, коготь леопарда и вправду были нужны — только не аисту Марабу, а самому Лёку. Но стоит ли это уточнять…

— Вот, посмотрите сами, царь зверей! — сказал Лёк и протянул дядюшке Гаиндэ калебасы с китовым и слоновьим молоком.

— Ты говоришь правду, — решил лев, но не обрадовался. Конечно, кому хочется отдавать свой зуб!

Потом он подумал и сказал:

— Ладно. Я буду столь же великодушен, как и остальные. Какой нужен зуб?

— Всё равно какой, — обрадовался Лёк.

— Ну, что же, зови кузнеца, — приказал дядюшка Гаиндэ. — Один зуб уже давно беспокоит меня. Пора его вырвать!

Сказано — сделано.

Лёк позвал кузнеца, кузнец вырвал огромный коренной зуб из пасти дядюшки Гаиндэ, и тот великодушно отдал свой зуб зайцу.

Так было исполнено третье приказание феи мамы Рандату.

История двенадцатая, про то, как заяц полакомился бобами, а расплатился за это тот, кто никогда их и не пробовал

Третье приказание феи было исполнено. Оставалось последнее — добыть коготь леопарда.

Но заяц почему-то не спешил…

А дело в том, что, бегая за кузнецом, он заметил большое бобовое поле, хозяином которого был как раз этот кузнец. А для зайца нет лучшего лакомства, чем бобы!

И вот на следующее утро Лёк решил устроить пиршество. Бобовое поле сторожили дети, и Лёк обрадовался этому: ведь с детьми он уже был хорошо знаком и знал, что они очень доверчивы.

Заяц сел перед ними и спел такую песенку:

Отец вам так велел сказать —Меня здесь на день привязать!

Дети удивились, но так как они были послушными детьми, то привязали зайца к дереву, росшему среди бобов. И Лёк начал завтракать!

Завтрак уже давно превратился в обед, а Лёк всё ел и ел!

Солнце поднялось высоко в небо, стало жарко, и зайцу захотелось пить. Тогда он спел детям такую песенку:

Отцовский вам такой наказ —Воды подайте мне сейчас!
Перейти на страницу:

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Антон Павлович Чехов , Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза