Читаем Чудесные истории про зайца по имени Лёк полностью

Послушные дети принесли ему воды, заяц утолил жажду и опять принялся за еду. Уже стемнело, уже обед превратился в ужин, а он всё ел и ел и сам удивлялся, что может так много съесть. Но бобы — это бобы, и ещё ни один заяц на свете не отказывался от них по доброй воле!

Когда совсем стемнело, заяц Лёк едва держался на лапах — так он объелся. Слабым голосом запел он доверчивым сторожам песенку:

Эй, дети, на исходе дняВы отвязать должны меня!

И снова дети послушно выполнили волю Лёка. Тяжело переваливаясь, заяц отправился в джунгли, а дети пошли домой. Их очень удивило всё, что произошло за день, и старший сын решил рассказать отцу о странном звере, просидевшем с ними целый день на бобовом поле.

— Лёк просто-напросто обманул вас, — сразу понял, в чём дело, отец. — Когда завтра утром он придёт к вам, привяжите его. В полдень принесите ему воды, но вечером не отвязывайте его. Подождите меня.

Знал бы заяц, что затевает против него кузнец, — убежал бы подальше без оглядки! Но Лёк проснулся утром в прекрасном настроении и побежал продолжать своё пирше-ство.

Он спел детям утреннюю песенку — и они привязали его в середине поля. Потом, в полдень, принесли воды.

Наступил вечер, и Лёк попросил отвязать его.

— Нет, — ответили дети, — подожди, сейчас придёт наш отец!

И тут Лёк увидел — лучше бы ему не видеть этого никогда в жизни! — увидел, что по широкой и гладкой, как река, дороге идёт кузнец, а в руках у него — раскалённый железный прут! Понял заяц: расправы ему не миновать, и он уже почуял запах своей палёной шкуры.

Лёк начал крутиться вправо и влево, влево и вправо, и вдруг заметил в кустах… гиену Буки.

— Буки! Буки — позвал заяц. — Не хочется ли тебе отведать кусочек сочного мяса?

— Не смей издеваться, обманщик! — зарычал голодный Буки. — Ты уже угостил меня быком из стада фермерши.

— Ах, Буки! Какие могут быть счёты между старыми друзьями? — воскликнул заяц. — Я не хочу обмануть тебя. Ты только посмотри, что мне несут… — и Лёк показал лапой на дорогу.

Буки взглянул и облизнулся: раскалённый прут в руках кузнеца издалека показался ему сочным, хорошо прожаренным куском мяса.

— Хотел бы я оказаться на твоём месте, счастливчик! — воскликнул он с завистью.

— Чего же проще, Буки! — великодушно предложил заяц. — Давай быстренько садись на моё место.

В одно мгновение Буки отвязал Лёка и привязал себя.

Тем временем подошёл кузнец… И тут Буки понял, что ждёт его не отменный обед, а отменная выволочка.

Кузнец взмахнул раскалённым прутом. О, как затрещала шкура Буки! Как дико орал он от боли и от обиды! Как пытался освободиться от проклятой верёвки!

В глубине души Буки поклялся жестоко отомстить своему обидчику. Но прежде всего надо было вырваться на свободу.

История тринадцатая, про то, как термит Мор-Мак стал другом гиены Буки

Прежде всего надо было вырваться на свободу! Сидеть бы Буки и до сих пор на верёвке, но, на его счастье, мимо проходил термит по имени Мор-Мак.

— Что с тобой случилось? — спросил он у несчастного Буки.

Пленник молча показал на верёвку.

Добрый термит решил помочь бедняге. Он забрался на верёвку и стал перегрызать её. Перегрызть верёвку термиту совсем нетрудно, ведь маленькие термиты справляются и с толстыми-претолстыми деревьями!

И вот Буки на свободе!

— Я не знаю, как отблагодарить тебя, Мор-Мак, — загнусавил он слабым голосом. — Сейчас я ничего не могу для тебя сделать. Но поверь, с этих пор ты в моём доме — самый желанный гость!

Термит Мор-Мак решил, что Буки, наверное, сильно досталось, раз он так рассыпается в благодарностях.

Он сочувственно покачал головой и отправился в свой большой высокий дом, который называют термитник.

А Буки, постанывая, заковылял к себе.

Надо сказать, что все новости распространяются по саванне с быстротой стрелы, выпущенной из лука. И очень скоро все звери знали, как был наказан Буки и что он говорил своему спасителю — термиту. Узнал об этом и заяц Лёк. А так как он всё ещё не мог придумать, как же ему исполнить четвёртое приказание феи, то решил заглянуть в один дом…

И вот однажды к дому Буки подошёл прохожий. На зайца он похож не был, но и для термита, который ростом чуть больше жука, он тоже был великоват. Прохожий подозвал одного из сыновей Буки и попросил его:

— Малыш, пойди скажи отцу, что к нему в гости пришёл Мор-Мак.

— О! — обрадовался Буки, когда узнал, кто стоит у порога его дома. — Mop-Мак, который спас мне жизнь!

И он вышел встречать желанного гостя:

— Добро пожаловать, дорогой друг! Mop-Мак вошёл. Буки велел приготовить сытный обед, а сам всё посматривал на гостя.

— Ты сильно потолстел и вырос, дорогой друг!

— Нет, — ответил Мор-Мак, — это только так кажется. Просто я весь в земле, потому что строю себе новый дом.

Буки усадил гостя за стол. Все стали благодарить термита за спасение главы семейства и на чём свет стоит ругать зайца Лёка. Ели сытно, и в конце концов от обильной пищи все очень устали. Хозяин сам отвёл гостя в спальню, пожелал ему спокойного сна и… закрыл дверь на засов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Антон Павлович Чехов , Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза