Читаем Чудовище-муж и его три жены полностью

На его крики сбежались все обитатели дома: слуги и горничные. Они столпились вокруг женщины и в один голос принялись ее уговаривать не делать глупость. Кто-то потянул ее за рукав платья, а сам Лихоу даже упал перед ней не колени.

– Уважаемая госпожа Юань! Милостивая сударыня У! Я вам не сделал ничего дурного ни в прошлой жизни, ни в нынешней. Но если мы с вами никогда не враждовали, то почему вы решили намеренно меня погубить, явившись в мой дом… Я вовсе не собираюсь удерживать вас у себя и готов тотчас отослать вас в этом же паланкине обратно. Я отказываюсь от сговорных подарков! Умоляю только об одном: когда вернется господин Юань, замолвите перед ним за меня словечко, чтобы он не подавал на меня жалобу. Я готов щедро ему заплатить и попросить у него прощения за свою оплошность!

– Если я сейчас вернусь домой, моя хозяйка все равно постарается от меня избавиться, ни за что не захочет оставить меня в своем доме. Поэтому у меня только один выход – смерть! А умереть мне удобно именно здесь, в вашем доме! Помните поговорку? «Побывал в трех домах, а лучше остаться в своем!»

Лихоу находился в полной растерянности. Он отбивал перед женщиной поклоны, умоляя ее не накладывать на себя руки. Наложница У сделала вид, что она колеблется. «Впрочем, кажется, есть один выход, благодаря ему вы избавитесь от беды и спасете свой дом! – проговорила она. – Как говорили еще в старину: «Надобно загодя устроить засаду, а солдат послать потом!»

– Что вы имеете в виду? – встрепенулся Лихоу.

– После получения новой должности, господин Юань должен возвратиться домой. Это, возможно, произойдет очень скоро, буквально, со дня на день! За это время вам следует подыскать для меня домик, где я спрячусь от посторонних глаз, а когда мой господин вернется, вы отправите меня к нему. Я расскажу хозяину все, что произошло, и объясню, что его наложницу Чжоу до смерти довела его собственная супруга, а что вы к этой смерти не причастны. Вы же ему объясните, что вас ввела в заблуждение сводня: она, мол, представила дело так, будто решение о свадьбе исходило от самого господина Юаня. Вот почему вы согласились участвовать в моих смотринах. Однако до тех пор, пока я все ему не раскрою, вы не должны ко мне прикасаться. А когда господин Юань возвратится, я сразу же уеду к нему. Он очень меня любит, поэтому если я подробно ему все расскажу и объясню, он вас не только не обидит, но, быть может, щедро вознаградит. Короче говоря, беда вас минует стороной!

Лихоу хлопнулся головой оземь, а потом снова и снова, так что по комнате пошел гул. Наконец, он поднялся на ноги.

– Новое жилище искать вовсе не обязательно! – сказал он. – В моем доме есть одно вполне скромное помещение, где вы могли бы спокойно пожить. Кстати, в нем уже находятся две женщины, которые составят вам отличную компанию. Вы можете отправиться туда хоть сейчас! – Лихоу позвал служанку. – Проводи госпожу в мой кабинет! – распорядился он.


Теперь мы вернемся к женам Лихоу: госпожам Цзоу и Хэ. Узнав о том, что муж привел в дом новую жену, они послали на разведку служанку, как это сделала в первый раз госпожа Цзоу. В этот самый момент они услышали вопль хозяина и его крики о помощи. Мы уже знаем, что челядины бросились к нему на помощь и, понятно, что сейчас объяснять им, что случилось, было некому. Обе молодые женщины молча сидели, теряясь в догадках. Вдруг в комнату вбежала целая толпа служанок, которые вели за собой незнакомку – наложницу У, собиравшуюся наложить на себя руки. Гостья поклонилось Будде, а потому обеим женщинам и присела на стул.

– Сударыня! – обратилась к ней одна из жен Недоделанного. – Нынешний день отмечен для вас знаком счастья, вам надлежит удалиться в свадебные чертоги, где уже зажгли цветные свечи. Наше жилище вам не подходит. Это место несчастливое!

Гостья пока еще не разобралась, кто перед ней: то ли это жены хозяина, то ли его дочери. Однако оставить вопрос без ответа было неучтиво.

– Место, где поклоняются святому Будде – обитель счастья, – промолвила она. – Как можно называть его несчастливым?… Что до меня, то я пришла в этот дом для того, чтобы найти здесь свою кончину! Нынешний день для меня вовсе не праздник, но день скорби. Вы ошиблись, сударыни!

В словах гостьи слышалась твердость и решительность, которые не оставляли сомнений в принятом ею решении. Женщины обменялись обычными при встрече фразами, после чего обе жены, сославшись на какие-то дела, поднялись и откланялись. Покидая комнату, они наказали служанкам постоянно находиться подле гостьи и докладывать им, что происходит. Служанки вскоре рассказали ее историю.

– Безусловно, план спасения, который она придумала, более изощренный и тонкий, чем наш! – заметила одна из дам.

Гостья тоже не теряла времени даром. Она, потянув за рукав одну из служанок, тихо спросила: кто эти две дамы, каково их положение в доме. Служанки подробно ей объяснили. Дама про себя усмехнулась. «Значит, они пришли точно так же, как и я, а потом в этом кабинете нашли обитель спасения!»

Перейти на страницу:

Все книги серии Безмолвные пьесы

Похожие книги

Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги